|
Он хотел сообщить мне нечто такое, во что никто не верил, как он ни старался. И вот что он рассказал. В последнее время он почти не спит — то ли от возраста, то ли от алкоголя — и частенько проводит ночи, разгуливая по берегу и поднимаясь по холму к аббатству (там на кладбище вот уже десять лет покоится его жена). Он говорит, что жена будто разговаривает с ним и он слышит в ветвях деревьев над могилами ее тихий голос. Недели три тому назад, когда он заглянул на кладбище ночью, жена опять позвала его, на этот раз гораздо громче, чем обычно. «Взгляни на море, — будто приказала она. — Посмотри на гавань». Дело в том, что кладбище находится на холме напротив гавани. В ту ночь разразилась буря, приливная волна была очень высокой. Посмотрев вниз, старик увидел корабль, который несло к берегу. Ветер хлестал по обвисшим парусам, и казалось, что судно летит прямо на камни. Увидев это, старый моряк кинулся на берег. Если корабль разобьется, люди могут погибнуть, решил он, и, значит, надо поднять тревогу. Когда он добрался до пирса у Тейт-Хилл, то увидел, что судно бросило якорь в пятидесяти ярдах от берега. Это была парусная шхуна, отлично державшаяся на воде. От нее отчалила лодка, направляясь к берегу. Старик с удивлением заметил, что лодку встречают люди с фонарями. Он подошел поближе, но решил особенно не высовываться: что-то на берегу показалось ему странным. Среди встречавших лодку он узнал епископа. — Епископа Пиллфрока? — уточнил Спаркс. Стокер утвердительно кивнул. — Остальных он не знал. Лодка причалила к берегу. В ней сидело двое мужчин, один из них в черном. В лодке был груз: два ящика, похожие на гробы. И вдобавок ко всему, старик готов был поклясться, из лодки выскочила огромная черная собака. Не дожидаясь возвращения лодки, шхуна снялась с якоря и взяла курс в открытое море. Люди на берегу, подняв на плечи гробы, которые, похоже, не были тяжелыми, двинулись в сторону аббатства. Они прошли совсем близко от старика. Ему послышалось, будто епископ сказал что-то о прибытии своего «господина», но человек в черном оборвал его, приказав замолчать. Старик последовал за ними и увидел, что они поднялись к аббатству, но не к Горесторпу, а к древним кельтским руинам. И он божился, что черная собака, добежав до кладбища, исчезла, будто бы растворилась в воздухе. И с той ночи он приметил, что в руинах мигают какие-то странные огоньки. И с этого момента жена больше не разговаривала с ним. — Мы должны встретиться с этим китобоем, — сказал Спаркс. — На следующее утро после нашего разговора старика нашли на кладбище с разорванным горлом, будто на него напал дикий зверь. Смотритель сказал, что ночью слышал вой волка. Спаркс и Дойл переглянулись. Кутаясь в шаль и дрожа как в лихорадке, Эйлин нервно переводила взгляд с одного на другого. Стены комнаты показались им вдруг такими ненадежными… Что могло защитить их от той неведомой и невероятной силы, которая творила в этом мире чудовищные злодеяния? — Что это такое? — неожиданно спросил Спаркс, указывая на коробку, стоявшую на гардеробе. — Это я купил на завтрак, — сказал Стокер. — Изделия местных пекарей. Спаркс прочитал на крышке: печенье «Мамины сладости». — Продолжение истории доскажем мы, — сказал Спаркс, доставая из кармана фляжку с коньяком. Глава 16 БЕЖАВШИЕ ОТ САТАНЫ Спаркс и Дойл рассказали Стокеру и Эйлин обо всем, умолчав только о связи Спаркса с королевским двором. Дойл ни словом не обмолвился о своих подозрениях по поводу Джека, а также о записке Лебу, которая до сих пор не давала ему покоя. |
