– У меня нет цели собрать доказательства и допросить вас. Если я сделаю это, то только в том случае, если отыщутся такие улики, на которые вам нечего будет возразить!

– Что тебе от меня все-таки нужно?

– Я просто хочу, чтобы вы сказали правду.

– Даже если я что-то знаю, почему я должен рассказывать тебе то, что скрывал целых шесть лет? Тебе не кажется, что в таких случаях человек не просто так о чем-то молчит?

– В таком случае, если с вами поговорит кто-то другой… Если это будет Коэндзи Мадока-сан, что вы скажете?

– Что ты несешь?

– В один прекрасный день ее родителей убили, и, более того, преступник не понес никакого наказания. Вы понимаете чувства школьницы, попавшей в такую ситуацию?

Кацураги еще много чего мог сказать от лица Мадоки, но сдержался. В этой ситуации нельзя было давить на Саэгусу. Самостоятельно нельзя было давить.

Саэгуса некоторое время смотрел на Кацураги, а после со стуком положил купюру в тысячу йен на стол и, ничего не говоря, встал со своего места.

– Подождите, пожалуйста! – попытался остановить его Кацураги.

Однако Саэгуса даже не оглянулся.

Глядя на смятое изображение Ногути Хидэё[76], Кацураги от досады кусал локти: «Снова провал! Почему со мной все время это происходит?»

Кацураги и подумать не мог, что этот Саэгуса – такой плохой человек. Ставить ловушки или угрожать, как это делают такие люди, Кацураги бы никогда не смог. Именно поэтому он так отчаянно его умолял. В сообразительности Кацураги не уступал другим. И он надеялся, что если соединить чувства и слова, то это поможет заставить Саэгусу заговорить.

«Какой же ход сделать следующим?» – начал было размышлять Кацураги, но в этот момент зазвонил его мобильный телефон.

Звонок был от главного следователя Такарабэ Кадзуто.

– Нам тут подкинули очень странное дело.

Такарабэ говорил вполне обычным тоном, но в глазах его витал некий трагизм.

– Думаю, ты уже слышал, что прошлой ночью в номере отеля был убит президент Парагунии, который приехал с визитом в Японию. И эта трагедия произошла прямо на глазах у троих профессиональных солдат. С момента убийства прошло уже двенадцать часов, но нет ни малейших зацепок для поимки преступника.

– Раз это произошло в квартале Утисайвай, значит, дело передали участку Мару-но-ути?

– Похоже, пока это дело передают то одним, то другим, да и следствие идет не совсем благополучно. Я хоть и говорю об этом красивыми словами, на самом деле там все очень нервно и запутанно.

Такарабэ рассказал подробности дела – об убийстве в запертой комнате у всех на глазах. Более того, у всех причастных есть алиби.

– Сразу после происшествия отель закрыли и никуда не выпускали ни гостей, ни сотрудников. Проверили абсолютно всех, но ничего подозрительного не обнаружили. Кроме того, служба безопасности прошерстила все районы, но среди проживающих во всем столичном регионе активистов и граждан Парагунии никто особо не выделялся.

– То есть вы думаете, что это политическое убийство?

– Да. Еще со времен Древнего Рима диктаторы и заказные убийства всегда идут в комплекте. Да и у самого господина Родригеса была не самая хорошая репутация. Можно еще рассмотреть очевидную линию с тем, что убил его кто-то из наследников, но практически нет информации о том, сколько у президента детей и кто их матери, поэтому пока сложно с чего-то начать. Со стороны Парагунии тоже уже вовсю работает служба безопасности.

Пока он говорил, морщины между бровями ни на секунду не исчезали с лица Такарабэ, но о причинах этого легко можно догадаться. Пока неизвестен способ убийства, определить подозреваемых невозможно. Однако это дело об убийстве главы другого государства.