От таких правильных слов всегда хотелось выпрямить спину. Если бы их произнес кто-то другой, то они могли бы прозвучать как попытка оправдать кого-то, но Мадока, зная, что Сидзука в прошлом принадлежала к миру юриспруденции, приняла эти заявления без малейшего сопротивления. Взрослый человек, который строг к другим, но еще больше строг к самому себе, – именно такой была Коэндзи Сидзука.

– Кстати, виновного в этом деле пока не нашли, – переключился на другую тему интерес Сидзуки.

– Похоже на то. Это все-таки международное дело. Наверняка подозреваемых там – как звезд на небе.

– Возможно, это расследование поручат Кацураги-сану.

– Да не может быть! Это же такое громкое дело!

– Знаешь, Мадока, в этом мире нет ничего невозможного.

* * *

«Я и в самых смелых мечтах не мог представить, что меня отправят на такое дело», – в очередной раз подумал Кацураги, ступив на место преступления.

В роскошном люксе престижного отеля туда-сюда ходили детективы, вид которых совсем не соответствовал такому месту. Здесь были представители убойного отдела местного участка Мару-но-ути, Первого отдела токийского управления, отдел безопасности в полном составе, а группа людей, собравшаяся в углу, похоже, была из Национальной службы безопасности. Да и на первом этаже у стойки администрации Кацураги видел мужчин, похожих на госслужащих. Все они были обеспокоены.

Конечно, в следствии принимали участие не только те, кто присутствовал сейчас в отеле. Столичное управление подключило к работе не только главное отделение, но и все участки столичного региона, которые проверяли всех, кто в тот день находился в отеле, и следили за теми, кто показался подозрительным. Генеральный инспектор выступил с беспрецедентным призывом сузить круг подозреваемых в течение трех суток, и такие крайние меры говорили о том, что это расследование стало делом особой важности, ведь на карту поставлен престиж японской полиции.

Тем не менее, будь то обычное убийство или дело особой важности, работа Кацураги оставалась прежней. Как и всегда, ему нужно было бесчисленное количество раз спросить у всех причастных одно и то же и осмотреть одни и те же места.

К счастью, в отделении Мару-но-ути был человек по фамилии Куцувада, который владел испанским языком. Такарабэ определил Кацураги к нему в команду, так что проблем с допросом парагунийцев не возникло. Их первым собеседником стала супруга президента первая леди Шмоль.

Сперва она показалась Кацураги не столько скорбящей вдовой, сколько представительницей народа, переживающей потерю главы государства.

– В момент убийства президента вы все время находились здесь, в своем номере?

– Да. Когда мой супруг лег спать, я одна пошла в свой номер, так как мне нечем было заняться.

Было установлено, что именно в этот момент первая леди говорила с администратором по внутренней линии.

– Как раз когда я говорила по телефону, из соседнего номера донесся звук выстрела. Я спешно вышла в коридор, а там уже были полковник и трое телохранителей. Полковник взял универсальный ключ у мальчика-официанта, открыл дверь, зашел внутрь.

В ее словах не было лжи. Эти действия подтвердил официант, который в тот момент привез еду в номер напротив.

– Когда послышался выстрел, вы все еще говорили по телефону, да?

– Да, я как раз говорила с высокомерной и невежественной сотрудницей стойки администрации.

Это также уже подтвердилось. Сотрудница с ресепшена сказала, что закончила разговор с первой леди ровно в 23:00.

По заключению криминалистов, прибывших на место преступления, убила президента Родригеса пуля, которая попала в черепную коробку и прошла ее практически насквозь, полностью разрушив мозг.