Кацураги понимал, что отчасти Инукаи говорит это из зависти, но, поскольку не видел никаких причин для радости, мог ответить только вежливой улыбкой.

– То, что он позволил тебе самому выбрать напарника, означает, что и следствие ты можешь вести так, как тебе вздумается. Это большое доверие. В общем, как насчет поработать со мной?

– Ну… мне так неожиданно об этом сказали…

– Ха-ха! Не парься! Я просто из любопытства спросил… А может, ты в нашем отделении уже нашел подходящего напарника?

При слове «напарник» в голове у Кацураги первым делом возник не образ привычных коллег-полицейских, а та самая девушка, находящаяся дальше всех от убийств и преступников.

Единственным преимуществом Кацураги было умение хорошо слушать. Он обладал совсем нетипичной для полицейского внешностью и манерой общения, поэтому большинство людей рядом с ним переставали осторожничать и выдавали все, что думали и знали. Асакура Кэнро и супруги Цуруми не стали исключением и рассказали ему даже неприглядные подробности жизни их семьи.

Однако было и исключение.

Только Мио рядом с Кацураги не потеряла бдительность. Со всех сторон она окружила себя невидимой стеной и держала рот на замке. В отличие от холодных и отстраненных детей жертвы, она до последнего была близка с ней. Сам того не осознавая, Кацураги ухватился за какую-то важную зацепку, но пока не мог облечь собственные мысли в слова. Пока он не встретился с человеком, которому мог бы сказать об этом.

Однако, если бы он поговорил с кем-нибудь одного с собой уровня и возраста, тогда, возможно, речь бы полилась сама собой.

На лестнице он достал телефон. С одной стороны, он очень хотел снова услышать ее голос, но с другой – понимал, что не хочет снова везти ее на место, от которого веет кровью. В противовес убеждению, что это совсем не значит, что у него есть чувства к девушке, которая на шесть лет младше него, внутренний голос подтрунивал над ним, выясняя, с какого возраста начинается его зона комфорта.

Кацураги вспомнил, как в средней школе он пришел к дому девочки, которая ему нравилась, бесчисленное количество раз обошел его вокруг и, расстроенный, направился домой.

«Ты что, идиот?.. С тех пор прошло уже десять лет, а ты все равно…»

Некоторое время он колебался, и вдруг на него снизошло озарение.

Это все ради следствия.

«Если это нужно для поимки преступника, можно стать и разъяренным охотничьим псом, – говорил ему его бывший начальник. – Прояви всю свою находчивость ради жертвы и ее семьи», – наставлял он Кацураги. Вот почему он должен постараться сделать все возможное.

Сделав вид, будто не понимает, что в итоге нашел для себя удобную отговорку, Кацураги набрал номер Коэндзи Мадоки.

Фудкорт на втором этаже большого книжного магазина рядом с университетом. Мадока сидела на том же месте, что и в прошлый раз. Поверх короткого платья на ней была рубашка светло-голубого цвета, завязанная узлом впереди. Ему и знать не хотелось, что сейчас в моде, но стоило что-то надеть Мадоке, как в ту же секунду эти вещи начинали сиять. Интересно, почему в Кацураги, никак не связанном с миром моды, просыпалась такая наблюдательность к деталям, когда дело касалось одежды Мадоки?

– Извини, что все никак не могу найти время, – сразу извинился Кацураги, ведь их совместный ужин постоянно откладывался.

После того как прошлое дело было раскрыто, он пригласил Мадоку в ресторан, но, так как тут же возникло новое расследование, он так и не сдержал свое обещание. Интересно, сколько же баллов он потерял в ее рейтинге?

Все эти мысли вдребезги разбились об улыбку Мадоки, когда она покачала головой.