– Ну если обычная болтовня подойдет…

Кацураги тут же живо представил, как в процессе разговора девушки узнают истории друг друга, и речь о Кимиё заходит сама собой. С его точки зрения, это малодушный расчет, о чем он, конечно же, не мог напрямую сказать Мадоке. Но у Кацураги было ощущение, что она и сама это понимает и принимает. Думая о девушке, которая знает о его малодушном поступке ради работы, но молча принимает его, он больше не чувствовал разницы в возрасте между ними.

Под предлогом продолжения допроса по обстоятельствам дела Мио вызвали в кафе в районе Кагурадзака.

Она появилась там в той же красной шляпке, что и в прошлый раз, и с удивлением увидела там Мадоку.

– Госпожа… полицейская?

– Что-то вроде того, – отозвался Кацураги. – Допрос – просто предлог, чтобы нам покрыли расходы на кафе. Мне пришлось задавать тебе разные неприятные вопросы, пусть они и нужны для работы, так что в качестве извинения я подумал угостить тебя чем-нибудь сладким. Но было бы странно есть пирожные со мной наедине.

Все эти неловкие реплики – сценарий, который подготовила Мадока.

– Опять будем говорить о том же самом?

Мио тоже была наблюдательна и пыталась открыто выведать их истинные намерения.

– Да нет. Я не собираюсь спрашивать тебя о происшествии. Будет достаточно, если ты просто немного развеешься. Итак, заказывай, что хочешь.

Не дожидаясь ее ответа, Кацураги раскрыл меню, заполненное яркими изображениями привлекательных сладостей. Такие можно было найти только в этом кафе. Они с Мадокой выбрали его заранее, проведя исследование в интернете.

Некоторое время Мио смотрела попеременно то на Кацураги, то на Мадоку и все никак не расслаблялась, но, когда перед ней поставили заказанный парфе и Мадока начала диалог, Мио постепенно влилась в разговор.

– Этот парфе «Мильфей» просто бомба!

– Этот со вкусом тирамису тоже! Кисло-сладкий, такой «взрослый» вкус!

После такого обмена отзывами девушки стали болтать, как старые подружки.

Кацураги не забыл быстренько зафиксировать в голове, что Мадоке понравился парфе со вкусом тирамису.

В этих девчачьих разговорах стоит только зажечься искре, и потом очень сложно потушить это пламя, как пожар на фабрике медикаментов. И подойти ближе невозможно. Бедный Кацураги остался за бортом их разговора, так что ему не оставалось ничего другого, как тихо сидеть и потягивать свой кофе.

Он прислушался к их диалогу в тот момент, когда Мио неожиданно начала рассказывать свою историю.

– Я начала жить с бабушкой, когда перешла в среднюю школу, до этого жила в Осаке… Ты слышала про аварию, когда поезд сошел с рельс в префектуре Хёго?

– Ага.

– Родители были в этом поезде… Поэтому бабушка забрала меня к себе. К тому моменту дядя Кэнро уже съехал, так что мы с бабулей стали жить вдвоем.

– Ого, прям как я!

– Мадока-тян, ты тоже с такого же возраста живешь с бабушкой?

«Они уже перешли на «тян».

– Моих родителей сбил пьяный водитель. Мы возвращались с праздника в храме, и сзади на огромной скорости на нас наехала машина. Отец успел меня оттолкнуть, поэтому я спаслась. А они оба умерли в больнице.

– Ой, ужас какой!

– Не-е, ужас начался после. Водитель однозначно был пьян, но, когда началось расследование, в одну секунду дело представили так, будто он не выпивал… В итоге суд решил, что было просто опасное вождение и нарушение правил со стороны пешеходов, и даже реальный срок ему не назначили.

– Что-о-о? Какая жесть!

– Это было до того, как ужесточились наказания за нарушение правил дорожного движения. Ночью после объявления приговора мне было очень тяжело, до утра не могла уснуть.