Он лучше всех знал, на что способен. И прекрасно осознавал, что, как детектив, довольно посредственен и не обладает какими-то исключительными способностями. Поэтому он не питал особых надежд на выдающуюся карьеру и похвалу. Он просто не хотел терять гордость. Просто не мог показать ей, что обменял гордость на выгоду.

Вероятно, заметив колебания Кацураги, Такарабэ с издевкой прищурил глаза и спросил:

– Кстати, как там складывается у тебя с твоей подругой, той девушкой по фамилии Коэндзи?

Кацураги застали врасплох.

– Ну-у, не то чтобы складывается…

Он рассказал Такарабэ только о младшей Коэндзи. О том, что главный источник мудрости – это ее бабушка, сам Кацураги до недавнего времени не имел ни малейшего понятия.

– В случае, если руководитель секты мужчина, часто бывает, что девушки-верующие подвергаются сексуальному насилию. Возможно, мы должны позаботиться о том, чтобы в этом деле участвовала такая же девушка, как Асуми, и попробовать внедрить туда Коэндзи-сан?

Он что, сам это предложил?

Учитывал Такарабэ чувства Кацураги или нет, но начальник потрясающе попал в его слабую точку. Он ведь имел большой опыт управления подчиненными.

– Шеф сам понимает, что Асуми-сан очень упряма, так что он хочет, чтобы мы просто убедились, что с ней все в порядке, если не получится ее уговорить.

Наступил следующий день, и Кацураги с большой неохотой взял на себя эту сверхурочную работу.

В этом году теплых дней в конце лета выдалось мало, и, как только наступил сентябрь, ветер стал прохладнее. Кацураги выбрал среди своих вещей самую неформальную рубашку и с сожалением подумал, что надо было накинуть сверху пиджак.

Он прошел по улице, где с жилыми домами соседствовали магазины, и показался неуместный для этого района храмовый комплекс. Под вывеской, где крупными буквами было написано «Штаб-квартира организации «Сад наивысшего блаженства», показалось здание, похожее на буддистский храм. Вдохнув, Кацураги нырнул в ворота.

В тот момент, когда он зашел на территорию, в нос тут же ударил аромат мисо. Оглядевшись вокруг, он увидел флаги с надписью «Праздник молитв о воскрешении Учителя», между ними туда-сюда ходили прихожане в белых самуэ и обычные посетители. Подойдя к главному с виду зданию, Кацураги увидел здоровую кастрюлю диаметром больше метра, в которой что-то кипело. Тот самый приятный аромат доносился оттуда, и по запаху можно было предположить, что в кастрюле варится бутадзиру[43].

Монах, который выполнял функции повара, предложил Кацураги тарелку супа, но, так как совсем недавно позавтракал, он прошел мимо в направлении главного здания. Там ему уже назначили встречу. К нему вышел главный по связям с общественностью Такацукаса Хёдо.

Ему было около пятидесяти лет, голова покрылась сединой, черты лица были строгими, но, благодаря морщинам у глаз, присутствовало и некое обаяние.

– Я вас ждал.

– Прошу прощения, что отвлекаю вас от дел.

На визитной карточке, которую протянул Кацураги, значилась должность «Редактор периодического издания «Религиозный журнал». Вчера ночью он спешно напечатал пять таких поддельных визиток самостоятельно на компьютере.

Если бы он представился сотрудником полиции, это, очевидно, вызвало бы настороженность, так что сначала он даже думал проникнуть сюда под видом желающего вступить в организацию, но при таком раскладе шансы встретиться именно с Асуми были бы довольно низкими. Поэтому гораздо удобнее было создать такую ситуацию, где появилась бы возможность встретиться непосредственно с кем-то из руководства.

– Наверное, вы бы хотели опубликовать информацию о нас и фотографии верующих?

– Да. Ваша организация добилась заметного развития в последние годы, поэтому мы подумали, что причина этого, скорее всего, лежит в самом учении.