— Я не слепой… Я не умею читать… А теперь дайте пить!

— Подождешь!

Но перекрестный допрос и пытка жаждой, видимо, довели араба до отчаяния.

— Не знаю, не знаю! Не помню! Не могу больше!

Он рванулся к столу. Полисмен, сидевший неподвижно, словно памятник, быстро закрутил ему руку за спину. Араб охнул, но графин не выпустил.

— Все в порядке. Пусть пьет. Отпусти его, — приказал Мун.

Полицейский вновь застыл в той же позе.

Выждав, когда графин опустел и араб уселся, тупо глядя в пространство и машинально водя ладонью по залитой груди, Мун с неожиданной мягкостью в голосе сказал:

— Ладно, парень, ты меня убедил. Сейчас ты только подпишешь этот протокол и можешь убираться.

Набросав несколько строк, он подсунул лист вместе со своей ручкой.

— Можешь не беспокоиться, это пустая формальность.

Дейли заглянул через плечо араба. «Я, Ахмед эль Ваади, признаюсь в том, что убил Джона Джорджа Смита по мотивам…» Затаив дыхание, сержант следил за пальцами араба. Но они дрожали не больше обычного, лицо, обращенное к Муну, выражало все ту же тупую муку. Не читая, Ахмед эль Ваади вывел арабской вязью свое имя.

— Ноль один не в нашу пользу, — пробормотал Дейли.

— Ничего, разговор только еще начинается, — откликнулся Мун и многозначительно кивнул на перо. Дейли понимающе прищурился, осторожно взял его за самый кончик золоченого колпачка и отнес Грэхему. Отпечатки можно было бы снять и без уловки, но тогда пропал бы момент неожиданности. Допрос очень схож с карточной игрой. Выложите козыри в тот момент, когда противник меньше всего этого ожидает, — и победа вам обеспечена.

Египтянин не обратил на это ни малейшего внимания, так и сидел, свесив голову и уйдя в себя, словно улитка в раковину.

Голос Муна заставил его вздрогнуть.

— Ну-с, если игра тебе не надоела, Ахмед, начнем сначала.

— Вы обещали отпустить меня.

— Да ты что, неужели и впрямь такой дурак? Я был о тебе лучшего мнения. После того, как ты так ловко управился со Смитом.

— Не знаю никакого Смита. Ничего не знаю. Уже говорил…

— Рассказывай все с самого начала! Ну?

Араб слово за слово принялся рассказывать то же самое, как хорошо заученную роль. На этот раз уже совершенно определенно заявил, что на конверте была одна марка с изображением земного шара.

— Выходит, два дня пропьянствовал. И часто так бывает?

— Как сломал руку — в цирке не мог работать. Больше ничего не умею. Люди чужие. Я чужой. На дорогу домой трудно накопить. А мне ничего не надо — только домой.

Допрос прервал телефонный звонок.

— Да? — свирепо крикнул в трубку Мун. — Это вы, Грэхем? Ну что? На сей раз ухватили за палец?

— И как еще!.. Отпечаток полностью совпадает.

— С чем совпадает?

— С номером три, что на оконной ручке. Сейчас принесу фотографии.

Мун медленно положил трубку.

— Ну что ж, парень, поздравляю, песенка твоя спета…

В двери показалась голова Нисона:

— Миссис Лановер кипятится. Сколько ей еще ждать?

Приказав Торренту и Дику встать посреди комнаты, Мун кивнул полисмену, и тот впихнул араба между ними.

— Зови ее.

На этот раз миссис Лановер была в своем лучшем платье.

— Рада видеть вас, инспектор, как дела, а что я узнала за это время, просто нехорошо с вашей стороны скрывать это от меня…

— Что именно?

— Оказывается, ваша тетушка моя хорошая знакомая!.