— Том, мне как обычно! — приказал Билл.

Хозяин поставил перед ним большой бокал с оранжевым напитком, из которого торчала соломинка.

— Что-то меня сегодня жажда донимает, — сказал Билл и, выкинув соломинку, одним духом осушил бокал.

— Не много ли вы пьете? — Мун уже начал жалеть, что прилетел сюда. При таком количестве выпитого можно увидеть все что хочешь.

Билл рассмеялся:

— Это же фруктовый коктейль! Ни унции алкоголя. Даже по праздникам. Тем более что сейчас я в спортивной форме.

У Муна отлегло от души.

— Так вот, я из полиции. Мне нужен ваш точный, правдивый рассказ. Не то, что вы рассказывали журналистам, а как оно было на самом деле.

— Так ведь рассказывать-то нечего, — в присутствии инспектора Билл уже не чувствовал себя таким героем. — Возвращался я с танцульки. Я и еще несколько парней. Дорога только одна — через лес. Они о девчонках болтали, а мне их хвастовство не очень по душе. Я шел немножко впереди, этак шагах в десяти. Слышу, мотор гудит. Я не обратил на это внимания, — гудит так гудит. Вдруг вижу над лесом яркий свет. Ракета! С чего бы это, думаю? Продрался сквозь чащу, гляжу — стоит этот парень на поляне и ракеты пускает. А мотор все ближе. Ага! Дает сигнал на посадку. Толком-то я еще ничего не сообразил, но вижу — дело неладно. Подбегаю к нему, а он вдруг выхватывает пистолет. Тут уж я раздумывать не стал — несколько ударов, апперкот — и готово. Тут остальные подбежали. Мы бы и тут еще не знали, что делать, но глядим — радиопередатчик и всякое этакое барахло. На десять минут позже — и он бы уже в воздухе был…

— А ракета… я имею в виду воздушный корабль… Она уже улетела?

Билл покраснел и понизил голос:

— Да никакой ракеты не было. Это репортер, который там очутился, намекнул. Ну я и соврал. Тот прямо как по писаному выложил: «Билл Блаха с Олдстонской фермы видел красный космический корабль…» Я прикинул — звучит!

— Ну что ж, Билл, пока! Спасибо. Но мой совет вам — оставайтесь чемпионом по боксу, не ввязывайтесь в другие матчи, вроде конкурса по вранью. Соблазнительно, но ненадежно.

22

Полковник Мервин, как всегда, улыбался. Только глаза у него были тусклые.

— Устал. Упрямый парень, ничего не скажешь. Отказывается выдавать связи. И при этом отнюдь не отрицает, что располагает ими.

— Вы можете мне дать кого-нибудь из своих переводчиков?

— Это ни к чему, Иванов отлично говорит по-английски. Акцент, разумеется, есть. Этого из русских не вытравишь. Я пойду с вами! Может быть, в разговоре с вами он нечаянно проболтается и я узнаю что-нибудь полезное для себя.

Иванов уже находился в специальной комнате для допроса с зарешеченными окнами и железной дверью. Тут же был детектор лжи с оператором.

Перед Муном сидел коренастый, плечистый человек со светлыми, выгоревшими волосами. Слегка скуластый, такой, каким Мун представлял себе русского.

Мун не хотел прибегать к детектору лжи, не очень-то доверяя этому прибору. Достаточно принять таблетку успокаивающего или хорошо владеть нервами — и он ничего не покажет.

Допрос шел туго. Иванов с абсолютно бессмысленным упрямством отрицал свою причастность к убийству Спитуэлла. Не помог и план города с крестиком на улице Ван-Стратена.

— Провокация! Подобной карты среди моих вещей никогда не было! Вы сами ее подкинули. Обычные подлые приемы, характерные для вашей капиталистической системы.

— Хватит! Хватит! — грубо оборвал его полковник Мервин. — Вы не на митинге.