Ярость ворвалась в сознание, и я растворился в ней, призывая образ зверя. И снова момент обращения прошёл гораздо проще, чем в предыдущий раз, и, как мне показалось, быстрее.

Улицу огласил дикий рёв двух звериных глоток, и обе туши бросились навстречу друг другу, поднимая в воздух облака снега, что вылетал из-под мощных лап.

Глава 18

Как обычно

Звериный бой сильно отличается от человеческого. Нет в нём той красоты и грации, точных выверенных движений, что позволяют блокировать атаку и моментально перейти в наступление. Никто не стремится уклониться от выпада, да так, чтобы удар просвистел в миллиметре от уха. Когда в схватку вступают инстинкты и первобытная ярость, остаётся уповать лишь на выносливость.

Две огромные туши с оглушительным рёвом сцепились в единую массу. Когти Исая рванули шкуру на моём боку, а клыки порвали верхнюю губу. Но и я в долгу не остался, оставив рваную рану на медвежьей морде, а затем уличил момент и вцепился зубами ему в шею. Однако толстую шкуру оказалось не так-то легко прокусить. Исай крутанул огромной башкой и вырвался из моей пасти, отделавшись всего парой неглубоких царапин.

Схватка вспыхнула и точно так же мгновенно угасла. Продолжая реветь, мы принялись выписывать круги, примеряясь к очередной атаке. Рывком подскочив на задние лапы, Исай снова бросился в бой, но я успел уйти в сторону, чтобы контратаковать его с фланга. Мне опять удалось вцепиться зубами в толстую шею. Противник попытался вырваться, однако в этот момент я с силой толкнулся вперёд и завалил его на бок. А затем пропустил мощный пинок задней лапой в брюхо и вынужден был отступить.

Очередной рывок — и вот мы снова сплелись в борьбе. Биомеханика животного довольно сильно отличается от человеческой, однако я попытался применить некоторые боевые навыки. В прошлый раз, уходя с линии атаки, мне удалось повалить тушу Исая. Так почему бы не использовать ударную технику?

Я сместился влево, заставляя противника провалиться, и атаковал его мощным ударом лапы в челюсть. М-да, как слону дробина. Медведь лишь тряхнул головой и в одно движение сменил траекторию броска. А в следующее мгновение я уже оказался прижат к обледеневшей земле, а зубы Исая сильно сдавливали моё горло.

— Молодец, быстро справился, — прозвучал в голове его насмешливый голос. — Не каждому удаётся так быстро подчинить себе зверя.

— Слезь с меня, у тебя из пасти воняет, — ответил я.

Медведь-Исай ослабил хватку и, косолапо переваливаясь, отступил. А через пару секунд принял человеческий облик. Я тоже перевоплотился и, зачерпнув горсть снега, протёр им разгорячённое лицо. Шея саднила, как и живот, куда прилетел удар, хотя видимых повреждений не обнаружилось. Снег вокруг так и остался кристально-белым, а ведь я был уверен, что распахал Исаю морду до крови. К слову, его лицо пересекал заметный лиловый синяк как раз в том месте, куда пришёлся мой удар.

— И что это было? — спросил я.

— А сам как думаешь?

— Ты ради этого меня из общины изгонял?

— И да, и нет. Стены кремля тебе бы пришлось покинуть в любом случае. Сам понимаешь, мы не могли рисковать людьми. Первое обращение никогда не бывает контролируемым. Ну а касаемо принародной порки… так это мы совместили полезное с приятным. За время твоего отсутствия удалось кое-что выяснить.

— Я был в реакторе, — прервал речь Исая я. — Ничего хорошего там не происходит. В бассейне передержки творится натуральный ад, там бетон плавится, и неизвестно, сколько ещё он продержится.