— Да нет, как раз важно. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Думаешь, мне плевать на смерть товарища?

— А чё, разве не так?

— Выходит, если я не рыдаю у его тела, значит, мне насрать?

— Да чё ты передёргиваешь-то⁈

— А в чём тогда твоя претензия? С хуя ли ты решил, что имеешь право осуждать то, как я переживаю потерю⁈

— Эй, Могила, тихо ты, не заводись, — придержал меня за руку Лёха. — Ну, попутал немного пацан, молодой ещё, кровь горячая.

— В твоей группе пойдёт, — кивнул на Шкета я. — И глаз с него не спускай. Домой вернёмся, пусть в гарнизоне месяцок постоит.

— Ну и пожалуйста, — буркнул пацан.

— Рот закрой, — сухо приказал Лёха. — Ты себе уже на десяток нарядов наговорил.

В кузове повисло напряжённое молчание. Наверное, я как никто понимал, что творится на душе у Серёги. Мы с Мишкой тоже были дружны. Однако для парня он стал настоящим отцом. Пожалуй, он со Шкетом проводили больше времени, чем с Настей. Крепко сдружились, ничего не сказать. Я-то думал отвлечь парня работой, а вышло всё с точностью до наоборот. Моя ошибка, недоглядел. Не следовало его тащить с нами. Ну, теперь уже ничего не исправить.

Нет, я нисколько не обижался на его слова, хоть в них не было и толики правды. Да и сам Шкет прекрасно это понимал. Просто ему сейчас тяжело и необходимо выплеснуть злость, вот и выбрал меня крайним. Из отряда он не уйдёт, в этом я уверен на все сто. Постоит месяцок в дозоре под видом наказания, тем более что мы как раз собираемся окопаться, и вернётся в строй.

— Значит, смотри. — Лёха снова плюхнулся на сиденье рядом. — Насколько мне известно, кремль в Рязани — ни в пизду. Там даже забора нормального нет, не то что стены. Может, не стоит лезть сразу в лоб?

— Лёх, я не хочу воевать против своих, — ответил я. — Да, они поступили некрасиво, но я уверен: на то были веские причины. Схватиться за стволы мы всегда успеем, давай попробуем решить вопрос мирно. Хватит с нас смертей, нас и без того мало.

— Ты так и не рассказал, что случилось в храме?

— Да я пока и сам точно не знаю, — честно признался я. — В последнее время вся жизнь кувырком. Не понимаю, за что хвататься. А если сейчас с рязанскими ещё закусимся, вообще гаси свет.

— Но и дружбу с ними водить, после такого… — Лёха поморщился и покрутил пальцами в воздухе.

— Нам в любом случае придётся налаживать отношения с другими выжившими. Хотя согласен, странный поступок с их стороны. Могли бы просто попросить Костю на время, уж решили бы что-нибудь.

— Да они как бы просили… — Виновато глядя исподлобья, витязь почесал переносицу. — Там Валерич в залупу попёр: «Нет», — говорит, и всё тут.

— Вот сейчас не понял? — Я удивлённо уставился на приятеля. — Когда это они успели? И почему я об этом не знаю?

— Там по рации базар был. А потом они приехали, типа в бункер…

— Лёх, вы чё, блядь⁈ — Я запнулся, пытаясь подобрать слова, и приятель тут же воспользовался паузой.

— Мы подозревали, что какая-то херня может произойти, Костя под постоянным наблюдением находился. А потом у вас там завертелось, вот и… Проебали, короче.

— Пиздец, — выдохнул я. — И ты мне об этом только сейчас говоришь⁈

— Ну, извини, — развёл руками товарищ. — Не все же такие безгрешные, как ты.

— Блядь, как дал бы! — пригрозил кулаком я. — Ну, теперь всё встало на свои места.

— Ты о чём?

— О том, зачем нас рязанские в бункере прижали. Они готовились к торгам, а не то, что я подумал. Я ведь всю голову сломал, как они могли узнать о нашем разговоре с Баалом? А всё просто: они и не знали.