Я сориентировался в направлении и пошмыгал в сторону тепла и уюта, уже предвкушая, как сломаю нос вначале Маркину, а затем Лёхе. Что буду делать со Шкетом, пока не решил, но время ещё есть, так что обязательно придумаю. Вот же… про Коляна забыл, но этому вполне хватит и пары подзатыльников.

Но чем дальше я продвигался, тем больше убеждался в том, что этот дым не имеет отношения к моим приятелям. Если их ещё можно так называть? В первую очередь потому, что вокруг отсутствовали следы жизнедеятельности. Единственная двойная колея вела к бане на заднем дворе частного дома. И тот, кто там сейчас находился, тоже использовал лыжи. Насколько я помнил, Колян привёз нас к станции на грузовике, и вот его поблизости что-то не видно. Такое в принципе невозможно, чтобы Колян оставил машину. Когда нашу «Газель» расстреляли тени, он мне чуть весь мозг не проел, упрашивая вернуться и забрать тачку. Так что нет, здесь обитает кто-то другой. Но кто?

Я с большим трудом представляю себе человека, который способен выживать вот так, в одиночку. А в том, что в бане засела не группа, я был уверен на сто процентов. Колея свежая и не так сильно продавлена для того, чтобы по ней прошли группой. Мне прекрасно было видное её в бинокль. А ещё — слышно, как кто-то крадётся сзади, пытаясь не производить лишнего шума. Вот только на таком морозе снег всё равно предательски скрипит, даже если использовать уже проторенную мной лыжню.

— Уверен, что хочешь начать знакомство именно с этого? — не отрываясь от бинокля, спросил я.

— Может, хоть ради приличия руки поднимешь? — прозвучал в спину густой, сочный бас.

— Может, и подниму, — флегматично пожал плечами я. — Дай только убедиться, что ты точно один.

— Я ведь могу и стре́льнуть, — сделал неправильное ударение собеседник. — Не посмотрю, что ты человек.

— Как догадался? — спросил я и всё-таки убрал бинокль от глаз. Медленно поднял руки и обернулся. — Ты ведь лица моего не видел.

— Голос у тебя человеческий. А эти выродки, вообще-то, болтать не любят.

— Это факт, — согласился я. — Может, ружьишко тогда опустишь?

— Подумаю, — усмехнулся мужик.

С виду крепкий. Нет, не здоровый, как шкаф, но чувствуется внутренний стержень. Руки не дрожат, смотрит уверенно, нижнюю часть лица скрывает густая рыжая борода, которой уже успела коснуться седина. Одет обычно, в зимнюю «горку», на ногах — настоящие охотничьи лыжи. Широченные и наверняка дорогие, если судить по креплениям и ботинкам. В таких можно даже без палок ходить. Уж с моими самопальными точно не сравнить.

— Ты откуда такой нарядный?— Словно прочитав мои мысли, мужик кивнул на мой инвентарь.

— Из реактора, — честно ответил я.

— А туда тебя каким ветром занесло?

— Долгая история.

— А по мне видно, что я спешу? — усмехнулся в бороду он.

— Можно мне хоть руки опустить? Затекают.

— Ну опусти. Только цацу свою не трогай, я всё равно на крючок быстрее тебя надавлю.

— Спорный вопрос, — нагло ухмыльнулся я.

— Чё? Типа крутого из себя строишь?

— Да какой там… — буркнул я и тяжело вздохнул. — Погреться-то пустишь?

— А может, ты лучше на хер пойдёшь? Ну или куда ты там шёл?

— У меня две банки тушёнки в рюкзаке и сухой паёк в заводской упаковке.

— По-твоему, я похож на того, кто нуждается?

— Нет, надеялся, что я похож.

— Так кто ты и откуда?

— Я же сказал: из реактора.

— Слушай, мужик, мне глубоко насрать на твои секреты, я просто хочу понять, можно ли к тебе спиной поворачиваться?

— Если я скажу «можно», ты поверишь?

— Нет, конечно.