Я промолчал. Не потому что боялся спугнуть его откровение, просто не знал, что на это ответить.

— Спишь?

— Нет, рассказывай.

— Нас четверо было. Лучшие друзья, с самого детства друг друга знали. Про таких говорят: «не разлей вода». Потом взрослая жизнь. Всех раскидало: семьи, работа, у каждого свои интересы, но мы всё равно собирались, обычно на Новый год. Дни рождения тоже повод, но не всем удаётся вырваться из водоворота, а тут сразу десять выходных. Не знаю, как так получилось, что мы втроём её полюбили, а досталась она одному. Я сразу отступил. Понимаешь? Дружба — это святое, для меня это не пустой звук. А он не хотел… Каждый раз когда мы собирались вместе, не оставлял её в покое, и в тот вечер тоже. Мы напились… Он даже не знал, что я всё видел, думал, я домой пошёл. Вовка напился в стельку и вырубился, а он… он опять начал к ней приставать.

— Не хочешь произносить его имя?

— Не хочу.

— Он её изнасиловал?

— Нет, тогда бы я ему голову прямо там отрезал. Нет, он её просто ударил. Потом, видимо, понял, что перегнул, не стал продолжать, хотя, наверное, мог бы. Не знаю, я тогда слабо соображал. Гнев затмил разум. Я много раз ему говорил, что так нельзя, что она сделала свой выбор и стала женой нашего друга.

— И что ты сделал?

— Пришёл к нему ночью. Убил его пса, отрезал ему голову и оставил на пороге. А наутро вернулся и доступно объяснил, что если он ещё хоть раз к ней притронется, я поступлю с ним так же, как с его псом. Я не злой человек и собак очень люблю.

— И чем закончилась ваша история?

— Я сел, затем с военной кампанией контракт заключил…

— Бывал, значит?

— Да, немного, в центральной Африке пару лет. Думал, смогу грехи искупить, стать прежним, добрым и улыбчивым человеком, а вышло с точностью до наоборот.

— А с друзьями что стало?

— Он всё-таки смог разрушить семью и уничтожить нашу дружбу. И этого я ему никогда не прощу.

— Подожди… — Я даже на локтях приподнялся, словно Швеллер мог меня видеть. — Ты что, за ним сюда пришёл?

— Угу.

— Хуясе, — только и смог вымолвить я. — А ты упёртый. И с чего ты взял, что он где-то здесь?

— Люди говорят, а я умею слушать.

— Выходит, он жив? Если так, то он может быть только в одном месте: в кремле.

— Нет, там его точно быть не может. Выродкам туда ходу нет.

— А, так он одержимый, — наконец понял я и снова улёгся на рюкзак.

— Одержимый, — повторил Швеллер. — С горящими глазами.

Я аж подскочил, услышав последнюю фразу.

— Блядь, ты это серьёзно сейчас⁈ Ты хоть понимаешь, о ком говоришь⁈ Как ты вообще себе это представляешь?

— Не знаю, пойму, когда его найду, — всё тем же спокойным голосом ответил Швеллер. — Спать надо, я весь день на ногах.

— Как ты вообще умудрился выжить в одиночку?

— Как-то, — неопределённо ответил он.

— М-да, по твоей истории хоть книгу пиши, — усмехнулся я. — Жаль, что финал у неё пока ещё открытый. А вдруг это твоя судьба, предназначение? Может, вовсе и не я избранный, а ты?

Однако ответом мне было мерное сопение. Не знаю, слышал он меня или действительно уже спал? Я ещё долго смотрел в потолок. Несмотря на усталость, сон никак не хотел идти. Его слова раскалённой иглой засели в мозгу, не давая покоя. Впервые за всё это время, с того самого момента, когда я узнал о бесах, посвящённых и прочих не поддающихся логическому объяснению вещах, я вдруг кое-что осознал: никакой я не избранный. Не всё в этом мире крутится возле меня.

Нет, я никогда не страдал эгоизмом… Хотя кого я обманываю? Именно на себе я был зациклен всю свою жизнь.