— Миска есть у тебя? — спросил он, водружая на центр стола кастрюлю с варевом.

— Ага, и ложка где-то завалялась, — кивнул я и полез в рюкзак. — Кофе вот ещё есть в пакетиках.

— Я чай люблю, — отказался бородач и установил небольшой ковш с водой на печь.

— Как скажешь. Ну, и какими судьбами тебя в наши края занесло?

— Жри давай, потом языками почешем.

Вот правда что Швеллер. Прямой и жёсткий, как тот металлопрокат. Но именно этим он мне и понравился. Вот бывает такое: встречаешь случайного человека и понимаешь, что вы родственные души.

В кастрюльке оказался суп. От одного его вида рот наполнился слюной. Я едва смог дождаться, когда Швеллер начерпает свою порцию. А затем набросился на еду, будто неделю голодал, даже язык обжёг, забывая дуть в ложку. Моя миска быстро опустела, в отличие от хозяина. Он ел не спеша, вдумчиво, посматривая на меня с эдакой хитрецой.

— Если хочешь, добавки — подложи, — кивнул он на кастрюльку. — Заодно и посуду помоешь.

— Спасибо, — поблагодарил я и прямо через край перелил остатки супа в свою тарелку.

На этот раз постарался не метать ложкой как сумасшедший, хотя всё равно опустошил свою тарелку быстрее Швеллера. Затем выбрался на улицу, зачерпнул снега и поставил посуду на печь, рядом с ковшом. Пусть пока греется, потом отмою.

— Ты так и не рассказал, чего в реакторе забыл? — напомнил о беседе бородач.

— Да ты тоже не особо откровенничаешь, — заметил я.

— Ну как знаешь, — пожал плечами он. — Здесь ляжешь или в парной?

— Ты хозяин, тебе и решать.

— Тогда я в парную пойду.

— Дежурство распределять не будем?

— Не нужно, я камнями периметр отсёк.

— Ясно. И давно ты в одного путешествуешь?

— Почти с самого начала.

— И что, ни разу не хотелось к кому-нибудь примкнуть? Общин вроде хватает.

— Не люблю людей, как и они меня.

— А здесь чего забыл? Или ты так, без особой цели?

— Тебя ждал, чтоб ты мне о реакторе поведал.

— Дался тебе этот реактор.

— Чую, что-то важное там происходит. Просто так люди в подобные места соваться не станут.

— И то верно. Ладно, умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый. В общем, хреново всё…

И я вкратце рассказал Швеллеру свою историю, не вдаваясь в особые детали. Вышло не так уж и долго, как мне поначалу казалось, минут в пятнадцать уложился. Он слушал не перебивая и всё это время внимательно смотрел мне прямо в глаза.

— Стало быть, от тебя наши жизни зависят? — усмехнулся в бороду он.

— Выходит, что так, — кивнул я.

— И сколько нам осталось?

— Может, неделя, а может, год. Я ведь не физик-ядерщик, понятия не имею, как всё это работает.

— М-да, херово, — впрочем, без особого сожаления произнёс Швеллер.

Он вышел из-за стола подхватил рюкзак и забросил его на поло́к, куда вскоре завалился сам, разместив поклажу под головой. Я поступил его примеру, только на узкой лавке кухонного уголка.

— Фонарь погаси, — буркнул из парной Швеллер. — Батарейки нынче в дефиците.

Я приподнялся и щёлкнул клавишей. Баня погрузилась в темноту, лишь из топки разливался слабый свет от томящихся там углей. Внизу, на скамье, уже не было так душно, а значит, поспать получится в относительном комфорте. В любом случае это гораздо лучше, чем на полу возле реактора.

— Мстительный я, — вдруг прозвучал голос Швеллера в темноте, — Потому и сел.

Я промолчал.