— Но я ведь еще ни копейки не вложил…

— Идеи, дорогой мой Иван Алексеевич, тоже стоят денег. Это, во-первых, а во-вторых, тебе контрольный пакет никто и не предлагает. Так, прибавка к пенсии.

— Не знаю, как вас и благодарить.

— Да не за что пока.

[1] Для 19 века это название для Нью-Йорка анахронизм, его придумает и введет в оборот в 1920-х годах спортивный обозреватель газеты «New York Morning Telegraph» Джон Фитцджеральд.

Глава 9

Бывает такое, все вроде бы хорошо, дела идут, жизнь налаживается, но при этом тебя не оставляет ощущение грядущих неприятностей, и ты подспудно ждешь какого-нибудь подвоха. А потом встречаешься с ним глазами и понимаешь, вот оно…

О приходе капитана Беклемишева мне доложил новый адъютант — капитан-лейтенант князь Николай Лобанов-Ростовский, пришедший на смену Юшкову. Федору пора было расти в чинах, а для этого вернуться на строевую должность. Нещадно критикуемого в будущем положения о цензе пока нет, но практика и здравый смысл требуют, чтобы будущие адмиралы проходили все ступени морской службы. Поэтому Юшков был назначен старшим офицером на строящийся во Франции корвет [1] «Светлана».

Признаюсь, поначалу я даже не понял, кто и за чем ко мне явился, и лишь потом в голове будто молния сверкнула. В руках жандарма была довольно пухлая папка из красного сафьяна, битком набитая документами, содержимое которых меня, прямо скажем, шокировало.

— Ваше императорское высочество…

— Ну, здравствуй, — кивнул ему я. — Так понимаю, есть результаты расследования?

— Так точно-с, ваше…

— Говори без чинов, капитан. Тут все свои.

— Как вам будет угодно, Константин Николаевич, — кивнул он и, положив на мой стол папку, продолжил.

— Прошлым летом вам было благоугодно поручить мне расследование смерти блаженной памяти государя императора Николая Павловича. И сегодня я готов дать по нему полный отчет.

— Прямо-таки полный? Впрочем, продолжай.

— Должен признаться сразу, узнать удалось далеко не все, ибо многие фигуранты дела успели покинуть Россию еще до начала расследования. Те же, что остались, занимают подчас достаточно высокое положение в высших кругах, а вы пожелали проводить дознание без лишнего шума-с.

— Ближе к делу.

— Первое, что мне требовалось установить, это имел ли место сам факт преступления? Иными словами, была ли смерть вашего августейшего родителя естественной или же, напротив, наступила в результате злого умысла.

— И что же?

— Со всей очевидностью можно утверждать, что ход болезни оказался нарушен. Приведшее к смерти обострение пневмонии случилось, когда государь уже шел на поправку.

— То есть, — глухо спросил я, — его отравили?

— Можно сказать и так.

— Что ты, черт побери, такое несешь⁈ — разозлился я. — Говори толком!

— Полагаю, имело место заведомо неверное лечение! — невозмутимо отозвался жандарм.

— То есть?

— Как говорят наши медики, разница между ядом и лечебным снадобьем заключается лишь в способе применения и дозе, и только доктор может определить и первое, и второе. В общем, я записал известные симптомы и ход лечения, после чего показал их нескольким врачам.

— Надеюсь…

— Нет-нет, что вы.