— Теперь да.

— Вот и славно. Теперь ступай. Тебе предстоит много работы. Помощников подберешь самостоятельно, денег я тебе выделю. Остальное сам… Справишься?

— Так точно! — энергично кивнул он, поднимаясь со своего места.

— Слушай, совсем забыл. Помнишь, ты рассказывал, как купил на мое имя ферму на этом острове, как его…

— Манхэттен?

— Да-да. Все верно. Где-то на северной окраине Нью-Йорка?

— А вы желаете ее продать? Мне этим тоже следует заняться по прибытии в Штаты? Возможно, удобнее сделать там дипломатическую дачу?

— Еще чего! Нет, брат, о продаже и речи быть не может. Напротив, возьмешь еще денег и скупишь для меня на этом острове все участки земли от нынешней границы города от берега до берега на пять-семь верст к северу от 50-й стрит, которые только сумеешь. Только действуй аккуратно, чтобы не взлетели цены. Да не мне тебя учить…

— Хорошо, но… зачем?

— Поверь мне, Иван Алексеевич, с этим вложением мы не прогадаем, — загадочно улыбнулся я.

Не объяснять же Шестакову, что через каких-то двадцать-тридцать лет население города вырастет почти в сто раз и эти участки станут золотыми, а их владельцы станут хозяевами «Большого Яблока» [1], а значит, и всей Америки!

— Вы сказали, мы?

— Ну а кто же еще? Ты ведь кое-что заработал во время недавней войны, не так ли? Я слышал, даже хотел прикупить имение, да передумал. Отчего?

— Не поймите меня превратно, ваше высочество, но слухи о предстоящих реформах ходят самые разные. Поэтому я счел подобное вложение несколько рискованным.

— И правильно. Есть куда более выгодные проекты, вроде железных дорог, нефтяных скважин или… недвижимости в Нью-Йорке.

— Я подумаю.

— У тебя были иные планы?

— Признаться, я подумывал об одном предприятии, но нынешнее мое назначение поставило на нем крест.

— Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает… а что за предприятие, если не секрет?

— Да, собственно, никакой тайны. Была у меня мыслишка купить парочку колесных пароходов вроде тех, что ходят у американцев по Миссисипи, и устроить пароходную компанию на Волге. А то ведь у нас там до сих пор бурлаки баржи бечевой таскают.

— Погоди-ка, а ведь это и впрямь чудесная мысль! И Чижов мне про них уже все уши прожужжал… Только ведь в таком случае тебе пришлось бы оставить службу, не так ли?

— Видимо, потому и не срослось, — немного грустно развел руками Шестаков. — Куда я без моря?

— И то верно. Однако, волжское пароходство — идея правильная! И даже я бы сказал, довольно легко осуществимая.

— Как это?

— А вот так, — усмехнулся я, разлив по бокалам еще немного порто, — ты знаешь, сколько у нас канонерок на Балтике?

— Почти сотня, если не ошибаюсь.

— Ошибаешься, почти полторы. И что самое интересное, у доброй половины лодок, построенных зимой 1854 года, успели сгнить корпуса.

— Как это?

— Не поверишь, самому любопытно, кто у нас такой дерзкий? Но за это не беспокойся, жандармы разберутся, главное другое.

— Паровые машины? — понимающе кивнул Иван Алексеевич.

— Они самые. Да, некоторые из них нуждаются в починке, но главное, что они есть здесь и сейчас. И флоту они, по большому счету, без надобности. Уж больно слабые.

— То есть остается построить лишь корпуса?

— Ну не только.