— Вот-вот. И об одном таком разговоре мне удалось узнать со всеми подробностями. Извольте видеть, показания придворного служащего, обозначенного ради пущей секретности литерой «N».

— И что там?

— Извольте видеть, этот самый «N» во время исполнения своих непосредственных обязанностей стал свидетелем поистине любопытного диалога.

— То есть попросту подслушал…

— Так точно-с, но это и к лучшему. Извольте сами убедиться. Если кратко, ваш покойный родитель, разговаривая с его сиятельством, неоднократно хвалил… вас, Константин Николаевич!

— Что ж в этом необычного?

— Ничего-с. Кроме того, как он это делал. Извольте ознакомиться, вот здесь на странице под номером 182 обведено красным карандашом.

— «Жаль, что мой порфирородный сын не первый в линии престолонаследия, — прочитал я. — Из него вышел бы куда лучший государь, чем я, не говоря уж об…» Серьезно?

— Слово в слово, — подтвердил Беклемишев. — Читайте дальше.

— «Лучше бы Сашка женился на этой вздорной англичанке и стал при ней консортом. Тогда бы Господь даровал России по-настоящему мудрого и достойного государя».

— Невероятно! Откуда этот мужик такие слова знает?

— Говоря по чести, я сам был в некотором недоумении, для чего подверг свидетеля проверке. И оказалось, что вышеупомянутый «N» при не самых высоких умственных способностях обладает исключительной памятью. Запоминает сходу абсолютно любую информацию, не всегда при этом понимая смысл. Вообразите, я ему всего раз прочитал Пушкина, после чего он мне три страницы из Евгения Онегина кряду продекламировал.

— Охренеть, человек-диктофон… его беречь надо.

— Именно поэтому я и приказал подписывать всех свидетелей литерами. Обратите внимание, на следующей странице приведены слова государя о том, что он подумывает над тем, чтобы передать престол вашему высочеству в обход брата.

— Вздор, я бы на это никогда не согласился!

— Так ведь господин министр этого не знал?

— Положим, что так. Но из чего следует, что генерал-адъютант граф Адлерберг изменил присяге и покусился на жизнь своего благодетеля и друга детства? Воля твоя, но как-то все это не вяжется…

— Владимир Федорович тут как раз и ни при чем.

— А кто же?

— Его сын, Александр Владимирович.

— И у тебя есть доказательства?

— Увы, нет. Но я точно знаю, что на следующий же день, после того как ваш отец сказал эти роковые для него слова, генерал-адъютант граф Адлерберг-младший сделал визиты ко всем этим людям.

Договорив, Беклемишев указал нужную страницу, на которой я увидел список людей. Одних я знал, про других только слышал. Некоторые отличались довольно своеобразной репутацией, иные же были чисты перед законом, как Адам и Ева в первый день творения.

— И что же объединяет всех этих достойных господ?

— То, что они встретились через пару дней в салоне графини Барановой [2]

— Тетки Адлерберга? Ненаказуемо!

— После чего столь же дружно покинули пределы Российской империи.

— А вот это уже интересно. Ты прав, таких совпадений не бывает… Но я все никак не могу взять в толк… Зачем ему это было нужно?

— Ваше высочество позволит мне говорить откровенно?

— Конечно.

Беклемишев в ответ лишь молча склонил голову и, выждав пару секунд, продолжил прежним спокойно-размеренным тоном.

— Сын графа — Александр Владимирович — ближайший к тогда еще цесаревичу, а ныне к государю Александру Второму человек. Они выросли вместе. И будущность семьи напрямую связывают не с вами, известным нелюбовью к инородцам и радетелем о русских, а с вашим старшим братом.