– Мистер Браунинг опасается, – перевел Токареву реплику американца Федоров, – что из-за высокого нагарообразования существующих порохов тебе свою модель пулемета, Федор Васильевич, придется чаще чистить, чем стрелять из нее.

– Это если снаряжать патроны французским порохом, – запальчиво возразил Токарев, – а если использовать пироколлодий Дмитрия Ивановича?

– Делай, Федор! Твори! – Филатов снисходительно потрепал казака по плечу. – Царь-батюшка приказал ни в чем твои конструкторские фантазии не ограничивать, но к Пасхе должна быть готова работающая модель!.. Ну что ты ерзаешь? Что еще?

– Владимир Григорьевич, – смущенно обратился к Федорову хорунжий, – а вы не могли бы перевести, что Браунинг говорил про опыты с картечницей Гатлинга?

– Уот? – с любопытством обернулся оружейник, услышав свою фамилию.

Оказывается, беспокойные американцы еще пять лет назад в качестве эксперимента установили на пятистволку Гатлинга электропривод, что позволило достичь немыслимой скорострельности – три тысячи выстрелов в минуту. Правда, дальше эксперимента дело не пошло. Что делать с этой скорострельностью, как подавать и, главное, откуда брать такую прорву патронов, оружейники не решили и от дальнейших работ в этой области отказались.

– Хочешь предложить это чудо-юдо морякам? – глядя на горящие глаза хорунжего, спросил Филатов. – А что, может получиться! Им на себе боезапас таскать не приходится. Калибры только надо подобрать под оптимальную для них баллистику. Стоит попробовать. Представляю, как мы удивим наших водоплавающих…

* * *

Водоплавающие и без электрического привода к картечнице Гатлинга были озадачены многовекторно. После длительных частных консультаций заведующий опытовым бассейном, корабельный конструктор, капитан по адмиралтейству Крылов собрал всех наиболее авторитетных морских инженеров и, заручившись их поддержкой, напросился на прием к императору с категорическим вердиктом: «Выполнение требований его величества ставит на прикол девять десятых всех кораблей и сто процентов броненосцев. Следовательно, высочайшее требование о тактико-технических данных боевых кораблей необходимо пересмотреть в сторону понижения».

Группа поддержки собралась вполне представительная: Степана Осиповича Макарова усилил его соратник по проектированию «Ермака» – инспектор МТК по механической части Василий Иванович Афанасьев, генерал-майор по адмиралтейству, ученый в области кораблестроения и судовых двигателей, весьма сведущий также и в вопросах корабельной артиллерии.

Не менее авторитетной, крепко сплоченной группой явились на встречу «рыбные» конструкторы, как дразнили учрежденную год назад комиссию по проектированию подводных лодок во главе с инспектором кораблестроения Кутейниковым. Своего именитого начальника сопровождали старший помощник судостроителя Бубнов, инженер-механик Горюнов и главный гальванер проекта лейтенант Беклемишев.

Делегаты заметили, что кроме императора впервые за последний месяц на совещании свое присутствие обозначил член императорской семьи – великий князь Александр Михайлович. Но он сидел настолько тихо и незаметно, что вполне смахивал на элемент интерьера.

Выслушав технически грамотную речь главного спикера Крылова, насыщенную цифрами и справками о принципиальной невозможности обеспечить двадцатипятиузловую эскадренную скорость, император не спеша достал трубку, раскурил ее и, глядя сквозь дымовую завесу на сборную России по кораблестроению, неспешно начал издалека:

– Россия – крайне удобно расположенная сухопутная держава. Один английский профессор даже назвал ее Хартлэнд… ну, или скоро назовет… Посуху можно попасть в большинство интересующих нас стран.