|
Этим мы кардинально отличаемся от той же Англии. Там флот – средство выживания. Единственное и незаменимое. А что такое флот для нас? Каковы его задачи? Какие из них являются жизненно необходимыми, а какие – просто желательными? Надеюсь, что не ошибусь, если скажу: главная задача нашего флота – отражение атак на побережье. Вторичная – препятствие вражеской морской торговле. И та, и другая предполагает высокие скоростные качества боевых кораблей. Я согласен с капитаном Крыловым. Действительно, существующая материальная база флота, текущее техническое состояние кораблей, да и весь уровень развития отечественного кораблестроения не позволяют обеспечить требуемые скоростные показатели. А мы-то на что? По какому праву щеголяем в красивой форме и носим погоны? За что нас кормит русский народ? Не за то ли, чтобы мы меняли существующие объективные обстоятельства, включая рельеф местности?
Моряки, оценившие шутку и живо представившие разглаживание гор и закат солнца вручную, облегченно засмеялись и зашевелились на своих стульях. Но император нахмурился, будто изначально не был настроен на шутливый лад. Он очень хотел сказать Крылову, что в будущем Алексей Николаевич станет Героем Социалистического труда и лауреатом Сталинской премии как раз за создание того, что сегодня считает невозможным. Но сказать этого было нельзя, поэтому приходилось придумывать дурацкие аллегории. – Одного известного ученого спросили, почему он заставляет заниматься своего ученика заведомо нерешаемой проблемой? Не транжирит ли он таким образом дефицитные квалифицированные мозги? «Я не транжира, – ответил гений, – и уверен, что, занимаясь этим безнадежным делом, он обязательно изобретет что-нибудь полезное. А там, глядишь, и для неразрешимых проблем вдруг найдутся неожиданные решения»… Как вы думаете, Василий Иванович, – обратился монарх к Афанасьеву, с которым виделся впервые, – какое влияние окажет на мировые тенденции двигателестроения демонстрация господином Парсонсом своей «Турбинии»? Не готовый рассуждать на тему перспектив судовых двигателей, генерал-кораблестроитель задумался. Император не настаивал на немедленном ответе, продолжая говорить тихо и глуховато, окутавшись клубами табачного дыма, как сказочный джинн из лампы Аладдина. – Вспомните события, предшествующие Крымской войне. Какими смешными, неуклюжими, недостойными внимания выглядели первые пароходы – нелепые, чумазые и абсолютно не опасные для парусных многопушечных красавцев-фрегатов. Отечественные кораблестроители, и не только они, свысока поглядывали на эти неказистые сооружения, продолжая совершенствовать паруса и такелаж. А потом произошло неизбежное столкновение нового и незнакомого со старым и привычным, и единственное, на что сгодились корабли Черноморской эскадры – быть затопленными на входе в бухту. Скорость и независимость от погоды сделали пароходы непреодолимо грозным соперником для гордых парусных линкоров. А теперь представьте себе, господа инженеры, что кто-то из Западной Европы, посмотрев на «Турбинию», сконструирует двигатель для более серьезного корабля? Пока морское ведомство Британии приняло в эксплуатацию опытные миноносцы «Вайпер» и «Кобра». На обоих установлены турбины известного нам конструктора. Ход каждого из них на целых десять узлов превосходит ход самого быстрого нашего корабля. А если такую турбину установить на броненосец? – Но это невозможно! – не выдержал Бубнов. – Вообще невозможно или пока невозможно, Иван Григорьевич? – немедленно отреагировал император. – Не существует стали, из которой можно сделать такие большие лопатки турбины, металл не выдерживает – плывет, – попытался поддержать товарища Горюнов. – И опять вы ошибаетесь, – покачал головой император, – сталь такого качества была не востребована, выделкой ее не занимались, поэтому отсутствует промышленная технология производства. |
