Здесь Бабенко показал все, что он умел и на что способна «тридцатьчетверка» в умелых руках. Это был урок маневренности и слаженной работы опытного экипажа. Едва «Зверобой» проскочил дамбу и Логунов увидел, что мост, ведущий на другую сторону, взорван, он понял, что иного способа выжить нет, кроме как поиграть с немцами в «кошки-мышки». Три немецких танка, вместо того чтобы развернуться веером и охватить русскую одинокую машину с трех сторон, пошли по следам гусениц двумя колеями. Один слева и два колонной справа. Логунов развернул башню назад и выжидал. Танки шли зигзагами, объезжая заросли спутанных деревьев и кустарника, объезжая сгоревшие и разрушенные домишки, какие-то сараи, каменные погреба. Немцы несколько раз, едва завидев корму русского танка, стреляли, но каждый раз «тридцатьчетверка» вовремя исчезала за очередным поворотом, а очередная болванка пролетала мимо, зарываясь в землю.

Вот подходящий поворот, и «Зверобой» замер на месте. Бабенко включил первую передачу и ждал команды, поддерживая обороты двигателя на холостом ходу. И как только появился первый немецкий танк, гулко и со звоном ударила пушка. Командир не рисковал. В лоб подбить немецкий танк трудно. Нужно обязательно его остановить, обездвижить. Хотя бы повредить ходовую часть. И Логунов стрелял по гусеницам, по каткам.

Танк встал, и «тридцатьчетверка» снова рванула с места, уходя за деревья. Два бронебойных снаряда пролетели через ветви деревьев, сбивая листву, но прошли они мимо. Получив хороший урок, немцы не кинулись снова догонять русских. Они остановились, прикрывая раненого собрата. Танкисты выскочили из поврежденного танка, стали осматривать ходовую часть, раздосадованные тем, что натворила русская болванка. И в этот момент «Зверобой», пройдя по короткой дуге, зашел к трем танкам сбоку. «Тридцатьчетверка» просто пронеслась мимо, в узком прогале деревьев, сделав короткую остановку, и всадила снаряд в борт второго немецкого танка. Машина вздрогнула и задымила. Третий танк тут же стал разворачиваться, но русский танк снова исчез. Логунов не стал уходить, он понимал, что немцы понятия не имели, что такое русская карусель. А он просто шел по кругу за деревьями, пользуясь ограниченной видимостью и эхом, которое отражалось от речной глади и не давало возможности немцам понять, где же русский танк.

И снова, завершая дугу, «Зверобой» остановился. В самом удобном положении стоял поврежденный немец, и Логунов добил его, всадив болванку в моторный отсек. Третий танк взрыл землю траками гусениц и ринулся за русскими в отчаянной попытке приговоренного к смерти. Наверное, в глубине души командир этого танка понимал, что обречен, что русские хитрее, что он не понимает хода их мысли и их тактики. По-детски, совсем глупо он проскочил мимо притаившегося «Зверобоя» и подставил корму под снаряд.

Теперь, когда «Зверобой» расправился с тремя немецкими танками, ему нужно было вырваться из западни. И за дамбой его ждали еще два бронированных противника. Или не ждали? Сколько длился этот бой с тремя танками? Да всего пятнадцать минут! И два оставшихся будут ждать на той стороне реки? Что-то подсказывало старшине, что не будут. Уверены немцы, что уж три танка в таком месте просто сожгут русских. Или русские сдадутся из-за угрозы неминуемой смерти. Нет, не захотят эти два танка пропустить такое торжество, как уничтожение загадочного русского танка и тем более его пленение. Остановив «Зверобоя» за деревьями, Логунов выбрался из башни и стал в полный рост. Два танка торопливо шли по дамбе.

– Орелики вы мои! Идите, идите!

Посмотрев на наручные часы, старшина прикинул, через сколько минут враг окажется перед дамбой на песчаном пляже.