– Семен Михалыч, если сможете стрелять, то давайте устроим фашистам ловушку. Я пойду ко второму пулемету, который Омаев предложил снаружи оставить, там в кустах. Вы стреляйте по немцам, пусть подходят. А когда они подойдут метров на сто, я их с фланга положу. В огневые клещи их возьмем. Понимаете?

– Да, Коля, понимаю. Ты молодец. Беги, Коля, беги, а я здесь. Я смогу. Есть еще силы, ты не думай, что я раскис.

Еще раз окинув взглядом поле боя, Бочкин спустился в башню. Подталкивая и придерживая Бабенко, он помог ему подняться в люк и занять устойчивое положение. Механик-водитель прижал приклад к плечу, повел стволом и дал очередь. Коля видел, как передернулось лицо танкиста. Отдача пулемета сказывалась на раненой руке, но Семен Михайлович терпел, он стискивал зубы и стрелял по фашистам короткими очередями.

Коля быстро спустился вниз и выбрался через передний люк из танка. Пули свистели очень низко, почти над головой. Пригибаясь, он побежал влево к кустарнику, где была оборудована еще одна позиция и где стоял второй пулемет и были приготовлены два десятка полных дисков. Добежав до позиции, танкист осторожно высунулся и через кусты посмотрел вперед. Немцы были уже близко. Кое-где виднелись неподвижные тела. Все-таки Бабенко умудрялся в его состоянии попадать во врага. Хорошо, значит, они этот пулемет тоже будут воспринимать всерьез. А когда начнет стрелять второй с фланга, они побегут. И многих я положу, ведь многие будут на одной линии. Коля постарался побыстрее отдышаться, чтобы сердцебиение не мешало прицеливаться. Он ждал, наметив себе точки на местности, к которым должны дойти немцы. И тогда он покажет! Почему-то и совсем некстати вспомнилась Лиза. Удивительная и волшебная девушка Лиза Зотова с ее сказочным голосом. Нет, Бочкин помотал головой, как будто хотел выгнать из нее эти расслабляющие мысли. Еще немного, и ему не захочется умирать. А ведь придется! И придется свою жизнь дорого продать! Все, нет никого и ничего больше в этом мире. Только он, Коля Бочкин, и его друг Семен Михайлович Бабенко. И два пулемета, и поврежденный танк, и фашисты, черные крысы, что ползут на них. И они вдвоем будут сражаться, пока дышат, пока руки держат оружие. Только они и враги! Все!

Бочкин плотно прижал железный приклад пулемета к плечу, удобно взялся за рукоятку, потрогал пальцем спусковой крючок и навел оружие на первых немцев. Сейчас четверо были почти на одной линии, они торопились добраться до танка. Может быть, забросать его гранатами. Фланговый пулеметный огонь – страшная вещь. «Это Руслан хорошо подсказал, – подумал Коля и злорадно улыбнулся. – Вот вам за все, гады!» Палец мягко нажал на спусковой крючок, и пулемет послушно послал вперед пули, сеющие смерть. Длинную очередь, патронов в пятнадцать. Бочкин хорошо видел, как стали падать двигавшиеся впереди немцы. Бежавшие за ними начали ложиться и искать укрытие. Но на ровной местности, где ни бугорка, ни ямки, спрятаться от пулемета, стоявшего всего в сотне метров, невозможно. И Николай бил по лежавшим немцам, бил по тем, кто пытался вскакивать и прорываться вперед, по тем, кто отползал назад. Он стрелял, как в тире, выбивая и выбивая из рядов все новых и новых вражеских солдат.

И тогда они побежали. Они вскакивали и снова падали. Земля дрожала, и Николаю казалось, что она дрожит от боевого азарта, от возбуждения, но потом ему на голову посыпалась земля. И танкист понял, что, прикрывая своих, немцы снова открыли минометный огонь. Бочкин сполз с откоса на землю и вжался в нее. Надо скорее под защиту брони, к танку! Он пополз, но тут мины стали рваться совсем близко, обдавая жаром лицо, забрасывая землей.