Командиры разбежались по своим машинам, и Соколов забрался в башню своей «семерки». Подключив с помощью кабеля шлемофон к ТПУ, он сказал:

– Ну, что, Мухин, готов к кордебалету?

– Готов, командир! – хмыкнул механик-водитель.

– Тогда так, жми на всю железку по этой дороге до мостика. Там посмотришь на него своими глазами. Через него придется прыгать, даже если его немцы взорвут. Даже лучше будет, если ты мостик перепрыгнешь, когда его разрушат.

Танки заняли свои позиции за крайними деревьями и быстро замаскировались свежесрубленными стволиками молодых осин и березок. Машина Соколова стояла возле мостика через речушку, скрытая высоким камышом. Стоя на башне с биноклем, Алексей разглядывал лес и дорогу. Наконец, появились легкие танки. Они шли то быстро, то притормаживали, видимо, наблюдая за местностью. Соколов удивился, увидев перед собой немецкие «Т-II». Он давно не видел на фронте этих машин. Алексей знал, что немцы эти танки еще в 1942 году вывели из состава танковых полков и частично использовали только в обороне, или в составе штурмовых артиллерийских бригад, или на второстепенных участках фронта и в операциях против партизан. «Да, какая-то странная команда у них получается, – подумал Соколов и спустился в люк. – Такое ощущение, что это не специально составленная группа для прорыва, а та, кому удалось прорваться, и они из разных частей. Значит, просто кто-то взял на себя командование группой. Видимо, старший из офицеров. Ясно, значит, слаженности нет, боевое взаимодействие не на высоте. Учтем!»

– Мухин, вперед!

«Бетушка» выбросила струю сизого дыма из выхлопных труб и бросилась вперед. Соколову даже показалось, что танк тронулся с каким-то азартным нетерпением. Лейтенант не закрывал люка, из него виднелась только его голова, ибо сейчас в условиях предстоящего скоротечного боя ему хотелось видеть все поле боя сразу, а не наблюдать за ним через узкую смотровую щель танка.

Немцы увидели одинокий танк, который шел от мостика им наперерез. Колонна не остановилась, лишь у двух передних «тигров» шевельнулись башни. Два легких танка, которые шли в голове колонны, сделали по одному выстрелу. Но Мухин вел машину такими замысловатыми зигзагами, такими рывками с резкими остановками, что немецкие болванки прошли далеко в стороне.

– Хорошо, Мухин, хорошо! – крикнул Соколов. – Мажут они, как сопляки зеленые!

Танк выскочил на дорогу и резко развернулся навстречу немцам. Резкий разворот, танк пошел поперек дороги, а затем почти мгновенно остановился, взревел и рванул назад к обочине. И тут же выстрелил «тигр», за ним – второй. Но немецкие наводчики брали упреждение с расчетом, что советская машина будет двигаться вперед. И бронебойные снаряды улетели далеко в поле. Соколов просто физически чувствовал, что немцы не воспринимают его танк всерьез, действуют лениво, с сознанием своего превосходства, мощи своей брони и пушек. И что тут один русский легкий танк с тонкой броней сделает?..

И тут раздались выстрелы. Один, второй, третий! Советские «БТ», замаскированные стволиками молодых деревьев, били по бортам головных машин. Вот загорелся один немецкий легкий танк, встал как вкопанный второй и начал дымить. Тут же взорвался и заполыхал бронетранспортер, а из него с криками стали выбегать и падать горящие солдаты. Они падали под пулеметным огнем. Теперь немецкая колонна начала останавливаться.

И тут был подбит первый «тигр»! Удачно пущенный снаряд угодил в его ходовую часть, и гусеница начала разматываться. Танк развернуло поперек дороги, но он продолжал поворачивать башню в поисках цели. Удар в корму в моторный отсек! Соколов хорошо видел, как вспучилось серое облако дыма в месте попадания. Потом еще одно, и «тигр» заглох.