И тут советские легкие танки, как по команде, развернулись и стали уходить за лес. На опушке остались лежать лишь деревца, которыми они были замаскированы. Кто-то из немцев успел выстрелить, но их снаряды не достигли цели. А «семерка» продолжала маневрировать, имитируя остановки для выстрела, а затем снова срываясь с места и уносясь в поле. Потом Мухин резко разворачивал машину, разгонялся и поворачивал, крутился на месте, делая несколько оборотов, совершенно неожиданных для немцев. И опять снаряды летели в ту сторону, в которую немецкие наводчики предполагали будет двигаться юркий советский танк. И снова рывок. Соколов смотрел на часы. Так, еще минута такой пляски, и начнется второй акт нашего спектакля. Пехоту мы перебили, теперь надо как следует дать по мордам и танкам.

Немцы, обходя своих подбитых собратьев, ринулись вперед в погоню за советским танком, который странно маячил впереди, как будто дразня, и к советскому штабу, выполняя поставленную перед ними командованием задачу. Мелкая стычка не могла и не должна была помешать бронированной колонне прорваться к цели. Но случилось невероятное. Легкие советские танки не ушли, не скрылись, испугавшись огня мощных пушек немецких танков, они снова выскочили из-за леса справа и слева от дороги. Этого фашисты никак не ожидали. Это была не смелость, не наглость. Это было безрассудство!

Теперь «БТ» действовали иначе, так, как учил их Алексей. Они двигались одновременно с двух сторон. По три танка с каждой стороны дороги начали одновременно стрелять по одной цели. Три танка выпустили по снаряду по ходовой части «тигра», точно так же и с другой стороны три бронебойных снаряда разбили вдребезги катки и амортизаторы другого «тигра». Немецкие танки замерли, преграждая дорогу идущим следом машинам. А советские легкие «БТ» останавливались, били по корме, в моторные отсеки и опять неслись по полю. Остановка, выстрел, и снова машина понеслась вперед. Загорелся еще один «тигр», два танка стояли с разорванными гусеницами и водили стволами, пытаясь навести пушки на советские танки. Выстрел, выстрел! Шесть легких машин снова ушли за лес, а на дороге торчали железными гробами пять «тигров». Соколов хорошо видел в бинокль, что натворили его танкисты. Такие поломки не починить в чистом поле. Эти пять танков никуда не уйдут отсюда. Только на буксире. А его здесь для них не найдется.

– Что, командир, половина «тигров» на приколе? – послышался в шлемофоне веселый голос Мухина. – Уходим?

– Давай к мосту! – ответил Алексей, надеясь, что танкисты не поддадутся неуместному азарту и не пойдут атаковать колонну в третий раз, воодушевленные легкой победой. Он предупреждал, строго предупреждал, что делать этого не следует. Ни в коем случае!

Механик-водитель снова бросал «семерку» то вправо, то влево, делал неожиданные остановки и повороты, разворачивал машину и двигался назад и снова возвращался. «Тигры» начали охоту за советским танком – единственной целью, доступной им сейчас. И это хорошо. Если бы они ринулись догонять атаковавшие их «БТ», то вполне могли обойти лесок и успеть на прямой видимости подбить несколько машин, пока те не скрылись. Вот тут Соколов и подставил им себя. До мостика оставалось не больше четырехсот метров, когда немцы сообразили, что русский сейчас уйдет. И уйдет по этому деревянному мосту.