Они немало видели боёв, чтобы не понять с полвздоха, что делать каждой. Неслышны их шаги в ночи. Не видит стража силуэтов, ползущих, словно тень от облака. Тигрицы были б на своей охоте куда шумнее.

Как красиво Деянира взбирается по каменной стене. Словно плющ, цепляясь за крохотную трещинку. Вот Урания — она всегда молчит. У неё погибли обе её дочери. И не просто погибли, понимает Аманда. Её глаза всегда холодны, она больше не смеётся. Ей ведома лишь ненависть. Но, не теряет ни на мгновение власти над собой.

Едва слышно хрюкнул страж у входа. Значит, Деянира уже вошла. Озаннис бесшумно поднялась и двинулась, как тень ночная. Створок не тронули и не подняли брус. Забросили крючья и прошли, как по земле. Не говорят ни слова, разошлись во тьме, как призраки. Началась резня втихую.

Аманда хочет найти пленников и пленниц. Она скользит от клети к клети, от дома к дому. Прислушивается чутко, ловит звуки.

Тихо! Идёт ночная стража. Смена караула. Всё, кончено с тишиной. Она достала из-за плеча сразу три стрелы. И огласилась тьма ночная криком — во мгновение сражены все трое. И ещё двое бросились за ней. Не поняли пока, что произошло, но этого промедления хватило, чтобы завершить всё дело.

А дальше был бег, бешеный бег по улице. Её гнали, как гонят зверя. Везде крик, паника, огонь. Амазонки знают, как поступить. Первым делом — сеять панику. Огня побольше, крика. Они имели, что хотели, и досыта нарубились мечами. Опустели колчаны. Горы трупов.

Пленники отпущены, кто выжил. Город горит, чад поднимается. Воняют трупы. Смердит так тошно, что дышать нельзя. Потом шакалы и хищные птицы докончат дело.

Аманда знает, что амазонки не пощадили никого — все воины мертвы. Вот они стоят на горе и смотрят вниз. Все неподвижны. Свет утра их освещает. У Урании некое подобие улыбки.

— Что? Тошно тебе, девочка? — впервые с той встречи проронила она слово.

— Да, — Аманда лгать не станет.

Урания напряглась и отвела глаза.

— С меня довольно. Я сыта.

— О чём ты думала? — мрачно спросила Эомерия. — Это бой.

— Не надо со мной возиться, я и раньше убивала. Что вы все вздумали исповедываться предо мной?!

— Не знаю. Словно вдруг открылись тайники души. Я заглянула в них, а там — бездна. Страшно мне. Месть не насыщает. Когда рубила — радовалась, а теперь противно.

— Вот и мне странно, что нет ответов на самые насущные вопросы.

— Как ты видишь наше будущее?

— Город. И жизнь. Остальное всё приложится. На некоторое вопросы нет ответов.

— Ты философ, детка.

Снова путь.

«Куда идёшь ты, Аманда? Какой химерой ты себя обманываешь? Где ты видела город, населённый неполной дюжиной людей? Или твои спутницы тоже мечтательницы? Если вам так нужен город, отчего не взяли тот, что остался позади?»

Пусть будет всё с чистого листа. Мы не хотим жить среди мертвецов.

«Фантазёрка…»

— Кони сбили ноги. Нужны подковы.

Отряд остановился в разрушенном какой-то давней войной селении. За оградой лишь могилки, поля все заросли, от домов — лишь стены.

По-семейному спокойно и тихо. Разожгли огонь, нашли не совсем побитую посуду. Занялись починкой одежды, лечением мозолей у коней. Искали травы, варили мази, залечивали раны.

Аманда с Арсенией поехали искать людей. Вот через день они заметили небольшое жильё. Вот странно! Кузня посреди развалин!

— Дня доброго тебе, хозяин!

— Удачи гостям. Мой кров — ваш кров.

Кузнец высок и статен, если бы не шрам через лоб и щёку, красивый был бы он мужчина.