— Юрчик-то? Конечно. Друг детства, — почти радостно сообщил Воеводин. — А он что, снова в историю влип? Отметелил кого-то?

— Не твое дело, — оборвал Воеводина Дангадзе. — Отвечай на вопрос коротко и ясно. Давно вы встречались?

— Да сегодня ночью, — Воеводин глупо хихикнул, вспомнив что-то из прошедшей ночи. — Мы на хате гудели. Девки, выпивка и все такое. В запое Юрчику сам черт не брат.

— Юрчик — это его прозвище?

— Ну да. По фамилии. С детства прилипло, — пояснил Воеводин. — Я вот Воевода, а Санька Якушкин — Як. Так уж повелось.

— И часто вы вместе гудите?

— Бывает, но редко. С Яком мы завсегда вместе, а Юрчик только под настроение.

— Как вы с ним связываетесь, когда хотите вместе время провести? — задавая этот вопрос, Дангадзе не слишком надеялся на положительный ответ, и оказался прав.

— Никак мы с ним не связываемся. Зачем нам он? Мы с Яком сами можем развлечения себе найти.

— Ну этой же ночью как-то встретились? — напомнил Дангадзе.

— Так говорю же, случайно. Мы с Яком на вокзале торчали, хотели пару рубликов на красненькую сшибить, а тут он. Из электрички пригородной вышел и прямо на нас напоролся. Сказал, что погудеть охота, а компании нет. Ну мы и предложили к нам поехать. Юрчик щедрый, когда при деньгах, почему бы не позвать?

— Что же он с вами сюда не приехал? Дома ждут?

— Не-е, дома у него теперь нет. Он со своей бабой разругался, ушел от нее. Теперь у Толстого обитает. У того в пригороде домишко, так, рухлядь голимая, но жить можно. Особенно летом.

— Откуда знаешь?

— Так Юрчик рассказывал. А сегодня мы его на электричку сажали. Сам он с трудом шел, перебрал чуток. Точно говорю, у Толстого он живет.

Воеводин протянул руку за стаканом, в который заботливая рука матери плеснула рассол. Опередив Воеводина, Дангадзе схватил стакан и отодвинул в сторону. Воеводин удивленно вскинул брови.

— Что не так-то? Я все честно рассказал, — как младенец захныкал он. — Отдайте стакан, пить охота, трубы горят.

— Ты знаком с Толстым? — продолжая удерживать стакан, задал очередной вопрос Дангадзе.

— Не то чтобы знаком. Пили раз у него в лачуге, вот и все знакомство, — ответил Воеводин и снова потянулся к стакану.

— Давно это было?

— Месяца три назад. Еще снег лежал, но уже потеплело, — подумав, ответил Воеводин. — Юрчик тогда к матери на хату заскочил, мы и встретились. Он веселый был, и снова при деньгах. Сам нас к Толстому позвал.

— С чего это Юрченко вас к Толстому повез? Ему что-то от вас было нужно? — допытывался Дангадзе.

— Да кто его знает. Он предложил, мы поехали.

— Что делали в доме Толстого, кроме как пили?

— Больше ничего. Болтали о ерунде, мечтали. Юрчик тогда заявил, что собирается стать жутко богатым, чтобы всем нос утереть. Мол, они все думают, я безнадежен, а я им обратное докажу, — старательно вспоминал Воеводин. — Только все это треп один. Как был он босяком, так босяком и помрет. Или в тюряге сгниет.

— Почему про тюрягу вспомнил? — насторожился Дангадзе.

— Раз вы ко мне пришли, значит, у Юрчика проблемы с законом. Разве нет? А раз проблемы, значит, до тюрьмы недалеко, — дал расклад Воеводин.

— Адрес Толстого, — потребовал Дангадзе.

— Я без понятия.