Внезапно речь Юрченко прервалась. Его глаза расширились от ужаса, рука потянулась к шее. Он начал жадно хватать ртом воздух, пытаясь вдохнуть.

— Что? Что случилось? — Абрамцев встревоженно смотрел на парнишку. Поняв, что дело плохо, он громко крикнул: — Сюда! Скорее, нам нужна помощь!

И тут Юрченко схватил его за ворот рубашки и притянул ближе. Он пытался что-то сказать, но у него не получалось. Лицо напряглось от недостатка кислорода, но он все пытался что-то сказать.

— Не надо, не геройствуй, — проговорил Абрамцев. — Мы еще успеем поговорить, и о тебе, и о твоих приятелях. А сейчас дыши, просто дыши.

Но Юрченко все тянул и тянул за рубашку. Его губы шевелились, и Абрамцев вынужден был наклониться к самым губам.

— Ленинград. Будут там. Неделя, — одними губами выдохнул Юрченко.

— Что ты хочешь сказать? — Абрамцеву передалось возбуждение парня. — Твои приятели перебираются в Ленинград?

— В доме, под половицей, — силы уходили, дышать становилось все труднее, но Артем сделал над собой усилие и продолжил: — Там план. Не дайте им… Остановите…

— Я понял, — Абрамцев осторожно похлопал парня по плечу. — Не волнуйся, я все понял.

Последним усилием воли Артем заставил себя взглянуть в глаза оперативника, по его щеке медленно потекла слеза.

— Скажите тому парню, что мне жаль.

— Я скажу, — пообещал Абрамцев, — обязательно скажу.

Артема начала бить мелкая дрожь, рука, цепляющаяся за рубашку Абрамцева, упала, он закатил глаза, лицо посинело.

— Да придет сюда хоть кто-то! — вновь закричал Абрамцев. — Он умирает, черт бы вас всех побрал!

На его крик в палату вбежала санитарка. Следом за ней появился врач, две медсестры и еще какие-то люди. Они отстранили Абрамцева и начали суетиться вокруг постели, но было слишком поздно. Артем Юрченко умер, так и не узнав, что в тот самый момент, парень, в которого он стрелял, пришел в сознание.

* * *

Железная дорога в Ленинграде появилась второй в стране, еще во времена царствования Николая I. Она должна была соединять два главных города страны: Москву и Санкт-Петербург. Первый в городе вокзал не один раз менял свое название. Сначала Петербургский, затем Николаевский, потом, после революции, его стали именовать Октябрьским, а в 1930 году, переименовали в Московский, и это название прижилось. Теперь Московский вокзал принимал поезда не только из Москвы. Жители Оренбурга, Брянска, Казани, Севастополя, решившие посетить славный город Ленинград, в первую очередь попадали сюда — на знаменитый Московский вокзал. Толпы народа не иссякали ни в зимние морозы, ни в осенние дожди, но самое большое количество приезжающих вокзал принимал летом.

Лето 1975 года не было исключением: пыльные перроны, привокзальная площадь, залы ожидания и помещения, отведенные под камеры хранения, заполняли пассажиры всех национальностей. Это никого не удивляло, ведь лозунг «Пятнадцать республик — пятнадцать сестер» воспринимался советскими людьми всерьез. Всеобщая дружба, любовь и взаимовыручка стали неотъемлемой частью жизни многонационального государства. Здесь, на железнодорожном вокзале, это чувствовалось особо остро.