|
На семидесяти километрах он полностью остановил «Носатого», оставляя в работе один двигатель, и обратился к Ивену: — Это неплохое место для рассмотрения наших возможностей. Ивен кивнул и сел рядом. Они оба изучали голограмму. В середине находился астероид, довольно большой, размеры его были 10 км, 5 км, 5 км. На радаре было видно, что в нем были дыры. Это говорило о том, что он полностью выработан. На нем находилось много разных кораблей. Временами контур астероида менялся, когда корабль вылетал из него. Вокруг всегда находилось пять-шесть кораблей. — Патрули? — Джосс спросил Ивена. — Они на расстоянии десяти километров друг от друга. — Возможно. А может быть это какие-то учения? Джосс кивнул. — Немного кораблей прилетает сейчас, больше улетают. Корабли, которые побольше — грузовые, наверное? Ивен запрокинул голову, размышляя: — Вероятно… — А наш новый знакомый, — сказал Джосс, — только что приземлился. Ты видел? Скорее всего для технического осмотра. Проверить оборудование, заправиться, затем снова вылететь и разобраться с полицейскими, которые уничтожили их корабль. Любой, кто посмотрит на корабль, не интересуясь его специфическими радарными данными, подумает, что это всего навсего шахтерский челнок. Пока он не взорвет их на кусочки. Ивен посмотрел на Джосса. — Неплохой способ прятать небольшой космический флот. Кто станет присматриваться к старому кораблю с регистрацией на Поясах? Бедный родственник, прилетевший взглянуть на огни большого города. — И с таким оружием! — добавил Джосс. — Как бы мне хотелось взорвать там все. Но, думаю, они превосходят нас числом. Как ты думаешь, офицер О'Баннион? — Офицер Глиндоуэр, я думаю, нам стоит сидеть тихо и изо всех сил звать на помощь. Он отправился за своим электронным блокнотом, чтобы написать послание Лукреции. 6 Прошло еще два с половиной часа. Они длились бесконечно долго. — Слово из шести букв, означающее диатрибу? — Резкая критика, — сказал Ивен. Джосс отрицательно покачал головой, внимательно глядя на голограмму. Ивен вздохнул и откинулся на спинку. Он оставался в такой позе довольно долго, не желая разговаривать совсем. Бабушка Ивена сказала бы про него, что он выглядел «обреченно», что означало: мрачный и опасный для большинства людей. Но у бабушки Ивена это слово подходило для любого выражения, которое ей не нравилось. Как правило, она била любого с таким выражением лица с такой силой, которую она считала подходящей для их возраста и спрашивала: «Что у тебя на хвосте?» Ивен не возражал, если бы она оказалась рядом в этот момент. Но был еще один человек, с кем он хотел бы быть еще больше сейчас. — Грош им цена, — сказал он Джоссу. — А? — Я сказал, грош цена твоим размышлениям. Джосс потянулся, притворяясь раздраженным. — Я бы дал за них больше. Ивен скорчил гримасу: — Некоторые люди могли бы подумать так. Но те ли это люди, кто знают тебя? — От тебя никакой помощи, — сказал Джосс. — Какого черта молчит Лукреция? Вот о чем я думаю. — Я тоже подумывал об этом. Воцарилось глубокое молчание. — Знаешь, — сказал Джосс, — если они даже и отправят все чертовы Космические Силы в поддержку, сколько времени понадобится им, чтобы добраться сюда? — В этом-то и проблема. И как они доберутся сюда незамеченными? И чтобы их не разнесли вдребезги? Джосс кивнул. Этого вывода трудно было избежать. Космические Силы славились скоростью своих кораблей, о которых большинство полицейских говорили: «девять скоростей в обратном направлении». |
