Однако разговор с настоящим провинциалом, которым был следователь, уже начал его доставать.

Если Люся и чувствовала то же самое, что Панкрат, то отлично держала себя в руках и просто не подавала виду.

– Чем болеет ваша дочь? – следователь явно вознамерился взять его измором. – От чего ее лечили в монастырской клинике?

При этом на саму Люсю он почему-то не смотрел.

– Я же вам объяснял, – в голосе Панкрата прорвалось-таки раздражение. – У нее заболевание крови.

– Как называется? – не унимался следователь.

Панкрат открыл было рот, но Люся, все это время сидевшая смирно и разглядывавшая собственные ладони, оторвалась вдруг от своего увлекательного занятия и, вскинув голову, четко произнесла:

– Вы его название уже записали. Посмотрите у себя в блокноте.

Следователь покраснел. Он не так давно работал в уголовном розыске и еще не утратил чувствительности. Он даже посмотрел в блокнот и что-то пробормотал – видимо, еще раз прочитал для себя название из шести довольно сложных медицинских слов, которое Панкрат и Люся придумали с помощью одного из врачей.

– Если хотите, можете посмотреть направление наших врачей, – пошел ва-банк Панкрат. – Оно есть в поликлинике.

Никакого направления, разумеется, у местных врачей не было, да и быть не могло. Но говорил он с такой уверенностью, что следователь в ответ на это предложение отрицательно замотал большой белобрысой головой:

– Не нужно, я вам верю.

На его лице отразилась глубокая задумчивость. Было видно, что ему не терпится уехать, но… Он уже записал показания Панкрата, Люси и еще двух десятков монахов. Всех расспрашивал об одном и том же: что они видели и слышали прошлой ночью. Причем рассказ каждого – а они почти не отличались друг от друга – дотошно заносил в свой блокнот, что требовало немалого терпения.

– Я вам верю, – еще раз произнес он, по-прежнему избегая смотреть на Люсю. – Однако должен просить вас не покидать территорию монастыря, не поставив меня предварительно в известность. Вот моя визитка.

Он вынул из внутреннего кармана пиджака кусочек ламинированного белого картона со щитом и мечом в окружении лавровых листьев. «Андрей Викторович Костылин, следователь, N-ский отдел уголовного розыска», – прочел Панкрат.

Вздохнув, он положил ее в карман джинсов.

В уголовке работает, подумал он, а краснеть так и не отвык.

Следователь старательно переписал в свой блокнот их паспортные данные и вернул документы Панкрату.

– Я должен буду проверить вашу прописку, – извиняющимся тоном произнес он.

Это начало забавлять Панкрата. Сделав обеспокоенное лицо, он поинтересовался, робко и с плохо скрытым волнением:

– Мы что, под подозрением?

– Да нет, что вы! – чересчур энергично ответил следователь. – Это простая формальность. Процедура, которую нужно выполнить, поскольку вы – иногородние.

Сказав это, следователь встал и попрощался. В пиджаке ему было очень жарко и не терпелось вытереть пот, выступивший на лбу. Однако сделать это при посторонних он не решался; его носовой платок был скомкан и давно уже не стиран. Так сказать, издержки холостяцкого образа жизни.

Когда Костылин закрыл за собой дверь, Люся тут же прыснула в кулак.

– Наивный чукотский парень! – рассмеялась она. – Даже и не подозревает, что мы – уже на чемоданах.

Панкрат не разделял ее веселья. Вернее, он был в мрачном расположении духа из-за того, что им приходилось действовать так, как если бы они и в самом деле были в чем-то виноваты.

Он подошел к окну и встал у стены так, чтобы оставаться невидимым.