Он подошел к окну и встал у стены так, чтобы оставаться невидимым. Следователь, вытирая платком вспотевший лоб, шел прочь от их домика, в сторону монастырских ворот. Выезжать на территорию монастыря на автомобилях было не принято, и ему пришлось оставить свою служебную машину по другую сторону ограды.

– Ближайшая электричка на Москву через сорок минут, – отойдя от окна, сообщил он Люсе. – Насчет транспорта я уже договорился, нас подбросит до города один из местных эскулапов. Ты пока что можешь прогуляться по свежему воздуху.., а я, с твоего позволения, прилягу перед дорогой – минут на пятнадцать.

И он прилег на койку, стоявшую в «мужской» половине дома. Уже закрывая глаза, Панкрат услышал негромкое бряцание щеколды входной двери.

Под водой он освободился от одежды и, оставшись в одних трусах, всплыл еще раз, чтобы определить направление, в котором нужно было грести, чтобы добраться до противоположного берега водохранилища. К этому моменту он уже на несколько десятков метров отдалился от водоворота, возникшего в том месте, где затонула БМВ. Большие пузыри все еще поднимались на поверхность.

Нельзя было останавливаться. Марк был уверен, что Олег не теряет времени даром, рассылая бойцов по периметру всего водохранилища. Однако дальний берег плотно порос диким кустарником и лесом, поэтому подобраться к нему было не так-то просто. Туда он и направлялся в расчете выиграть время.

Вода хорошо прогрелась за день и приятно ласкала кожу.

Марк поднимался лицом к поверхности, несколько секунд продувал легкие и набирал запас свежего воздуха, потом погружался и мощными гребками направлял свое тело, будто торпеду, к цели. Ему это даже начинало нравиться – адреналин бурлил в крови, заставляя воспринимать происходящее с азартом игрока. К тому же нервно-психическое возбуждение только придавало ему силы.

Вверх – вдох-выдох-глубокий вдох – вниз… Его тело, войдя в этот ритм, работало словно машина. Он перемещался чисто механически, не обращая внимания на стучащую в висках кровь. Он знал, что останавливаться нельзя, иначе они успеют раньше. А тогда – все.

Впрочем, в его голове на самом деле не было даже этих несложных мыслей. Только желание выжить, подчинившее себе все до единого сокращения мышц. Марк даже потерял чувство времени и опомнился только тогда, когда коснулся животом песчаного дна на прибрежной отмели. По инерции он сделал еще один гребок и довольно ощутимо ободрал кожу.

Цель была достигнута. Марк осторожно выполз на берег и, не поднимаясь на ноги, ящерицей преодолел неширокую полосу бледного песка, отделявшую воду от зарослей. Потом только вскочил и, набрав в грудь воздуха, словно перед прыжком в прорубь, нырнул в сплетение колючих ветвей. Кустарник больно хлестнул по коже, оставив на ней широкие багровые полосы, но Марк стиснув зубы молча ринулся сквозь него.

Сейчас его заботило только одно – не налететь босою ногой на какое-нибудь битое стекло, оставленное любителями «культурного» отдыха на природе.

С потемневшего вечернего неба за ним следили безучастные холодные звезды.

Он бежал, ничуть не беспокоясь о шуме, который производил, ломясь через заросли, словно испуганный лось. Интуиция подсказывала: сюда его преследователи пока еще не успели добраться. Но, в очередной раз бросившись грудью на туго переплетенные ветви молодого орешника, Марк совершенно неожиданно для себя вылетел на открытое пространство, оказавшееся автострадой.

Понять, что это именно она, ему помог шершавый асфальт под ногами и слепящие фары автомобиля, мчавшегося прямо на него.

За какую-то долю секунды в его голове пронеслись несколько мыслей-молний, в том числе и такая: как, должно быть, по-идиотски я выгляжу, стоя в мокрых трусах посреди автострады!

В следующий момент его тело рефлекторно среагировало на угрозу, пытаясь преодолеть инерцию бега.