Девушка усмехнулась.

– Хотя бы чувства юмора не лишен, в этот раз внимательно следя за дорогой. Кстати меня зовут Виктория. – произнесла она.

–А меня – Вася.

– Очень приятно, – ответил Марк. У тебя есть деньги?

В следующее мгновение он очень пожалел о том, что задал этот вопрос. Виктория рассмеялась, запрокидывая голову так, что могла видеть только потолок салона.

– Ну хватит! – резко оборвал он ее. – Я имел в виду, есть ли они у тебя с собой. И смотри на дорогу, раз уж обзавелась пассажиром.

После этих слов Виктория глянула на него совершенно по-другому. Похоже, «пустое место» начало заполняться содержимым, отметил Марк.

– Ты что, в карты проигрался? – спросила она сочувствующе.

– Хуже, Вика, хуже, – с отсутствующим выражением лица ответил он. – В карты можно отыграться… Мне нужно купить какую-нибудь одежду. Потом отвезешь меня в банк, и я верну тебе долг. Договорились?

Она кивнула, не задавая лишних вопросов. Похоже, рейтинг Марка начал стремительно расти.

Когда впереди показались призрачные огни окраинных многоэтажек, он уже успел выкурить три сигареты и обдумать ситуацию. Единственное, что он не сумел сделать, – найти из нее выход.

Он и Люся сидели в обшарпанном вагоне пригородной электрички на жестких скамьях, обтянутых рыжим дерматином. Сквозь мутные стекла сочился слабеющий свет вечернего солнца, растекавшийся по стенам, расписанным граффити и просто матерными словами. Ехать предстояло около часа, и Панкрату не хотелось проводить все это время в молчании.

На его вопрос девушка сначала ответила пожатием плеч, а потом неохотно произнесла;

– Он на меня уже насмотрелся.

Панкрат непонимающе нахмурился.

– Что ты сказала?

– То и сказала, – Люся снова пожала плечами. – Он раньше работал в московской уголовке. Я у него была свидетельницей по делу об убийстве. Случайно оказалась рядом, когда скины подрались с патлатыми. Тогда многих замели.

– Ну-ну… – тщетно пытаясь скрыть свое изумление, протянул Панкрат. – Так он, выходит, знал, что ты москвичка, но сделал вид, будто купился на наши паспорта? Не понимаю я этого, хоть убей ты меня… Какой у него резон подставляться из-за нас? Ты что по этому поводу думаешь?

– А что тут думать, – усмехнулась Люся. – Он хороший парень. Из-за меня работу в столице потерял. Я перед ним виновата.., очень. Не думала, что еще повстречаемся.

Панкрат поразился внезапной перемене, происшедшей с девушкой при этих словах. Перед ним вместо семнадцатилетнего подростка вдруг оказалась зрелая женщина с усталым, но красивым лицом, отмеченным печатью какой-то неизбывной грусти. Впрочем, это наваждение длилось не дольше секунды, а когда оно прошло, Люся опять превратилась в обыкновенную девчонку, каких миллионы.

У Панкрата на языке вертелся вполне понятный вопрос, но он так и не решился его задать.

В конце концов, это было ее дело.

А в отношении Костылина интуиция подсказывала ему, что здесь никак не обошлось без отца Аврамия. Как нельзя кстати вспомнилось Панкрату и обещание настоятеля поговорить со следователем, и фраза о том, что тот «страх Господень имеет».

«Ай да старик, – подумал он. – Спасибо тебе, отец Аврамий. Не знаю – и не узнаю уже, наверное, – что именно ты говорил следователю, но за это спасибо тебе от всей души».

– Ты посиди пока, – проговорил он, обращаясь к Люсе.