Шесть дней он жил в подвале Урра, и шесть дней Урр поил и кормил его через воронку, чтобы тот не умер. А потом утонул и второй корабль – исчез во время бури, и на берег во второй раз вынесло лишь обломки. Урр спустился в подвал, и человек в чёрной одежде с красным воротником сказал ему: ну что теперь, ты же видишь, что это ни на что не влияет, а дальше будет твоя жена, а потом – твои дети, ты этого хочешь? Урр достал нож и перерезал человеку в чёрной одежде с красным воротником горло. Это действительно ни на что не влияло, а он получил удовольствие.

Он ничего не сказал жене. Она думала, что это набор случайностей, череда совпадений, чёрная полоса, которая сменится белой. Она вышивала узоры на бархате, принимала горячие ванны, прокалывала иголками разноцветных жучков, пекла самые вкусные в мире пирожки. Сыну было тринадцать, трудный возраст, он ссорился с матерью, спорил с отцом и под утро возвращался с дружеских посиделок. Жизнь текла своим чередом, разве что Урр всеми силами пытался восстановить свои дела – он арендовал корабль, временно приспособил под склад большой гостевой дом на своей земле и закупил новую партию товара.

Через неделю жена Урра пропала, а ещё через два дня её обезображенный труп кто-то повесил за ноги прямо перед дверью купеческого дома. Два дня её безостановочно насиловали и пытали, у неё вырвали ногти, содрали кожу с лица, переломали кости стальным прутом, и хорошо, что её нашёл Урр, а не сын, потому что Урр не испугался и не удивился, он знал, что это произойдёт, и – ждал этого. Когда человек в чёрной одежде с красным воротником снова явился в дом Урра, тот молча перерезал ему глотку.

Сын Урра погиб ещё через несколько дней. Перед дверью Урра лежала искорёженная масса, некогда бывшая тринадцатилетним мальчиком, а купец не уронил ни слезинки, он просто смотрел в пустоту и ждал, когда же появится человек в чёрной одежде с красным воротником, чтобы в очередной раз его убить. Так он и сделал. Ни одной живой душе не сказал он, что случилось с его семьёй. Жену и сына он своими руками похоронил в саду. Дела он забросил – они потеряли всякий смысл. Теперь Урру оставалось только одно – ждать. И он ждал.

Они явились в ночи, выхватили его из постели и потащили куда-то через тьму, за ноги и за руки, заткнув рот кляпом, впрочем, в этом не было надобности, потому что Урр не собирался ни бежать, ни звать на помощь. Если бы человек в черной одежде с красным воротником просто сказал: пойдём со мной, Урр бы пошёл. Но никто ничего не сказал, его просто волокли, как мешок с мусором.

Потом его привязали к столу – к такому же, какой совсем недавно стоял у него самого в подвале. Он лежал обнажённый, прикованный за руки и ноги, а над ним висело зеркало – он должен был видеть, что делает с ним человек в чёрной одежде с красным воротником. Урр до такого не додумался.

Что ты чувствуешь, спросил знакомый голос. Ничего, ответил Урр. Я изнасиловал и убил твою жену, что ты чувствуешь. Ничего, ответил Урр. Я изнасиловал и убил твоего сына, что ты чувствуешь. Ничего, ответил Урр. Я буду пытать тебя много дней и ночей, много месяцев, а если понадобится, и лет, что ты чувствуешь.