Она растерянно подняла глаза на белобрысого.

— Ты всего один такой журнал купил?!

— Да.

— А еще… там еще были?!

— Да…

— Пойди купи скорей!

Он удивленно взглянул на нее. Бруни вцепилась ему в рукав, разворачивая к двери:

— Давай, ну иди! Купи пять… восемь — сколько будет!

Ну как он не понимает — побольше, чтобы держать в руках и, может быть, показать кому-то, подарить, похвастаться… Белобрысый пожал плечами и двинулся наконец к выходу.

— Ну иди же, иди! — Бруни буквально вытолкнула его за порог.

Ей казалось, что если он еще немного промедлит, то журналы в киоске кончатся, их раскупят, и этот, который у нее в руках, останется единственным.

Услышав наконец удаляющиеся шаги за дверью, она плюхнулась на кровать и начала читать все сначала, теперь уже подробно, смакуя выражения вроде «волшебная феерия красок», «неожиданное дизайнерское решение» и «гармония и изысканность».

На этот раз Филипп вернулся быстро. Не прошло и четверти часа, как он появился на пороге с пачкой журналов.

— Вот, еще шесть купил! — Кинул их на кровать, новенькие, запаянные в полиэтилен. Сам присел рядом, положил руку ей на плечо: — Ну что — довольна?

Бруни извернулась, перекатываясь к нему вплотную; обхватила обеими руками за талию и ткнулась лицом ему в бок. Почувствовала, как Филипп гладит ее по спине, услышала:

— Амелия-Амелия… смешная ты зверушка…

Она подтянулась еще ближе к нему, подняла голову — он улыбался. Потом, словно опомнившись, встал и сделал пару шагов к окну.

— Ну что — можно уже ехать, наверное? Ты одежду так и не примерила?

Бруни вскочила и рванулась следом, обхватила его за плечи.

— Филипп, ну не надо, не будь ты сейчас таким! Все же хорошо… ну пожалуйста! — Привстала на цыпочки и потянулась к нему, целуя куда попало — в скулу, в шею, в подбородок — и напоминая себе: «Только не в губы… Он не любит в губы».

Он стоял неподвижно, но не пытался оттолкнуть ее, и его тело под ее руками было жестким и напряженным. Бруни слишком хорошо знала мужчин, чтобы не видеть, каких усилий ему стоит эта каменная неподвижность.

— Филипп, милый, ну пожалуйста!.. — Обычно она не тратила на своих любовников каких-то ласковых слов и вообще предпочитала побыстрее переходить от болтовни к делу, но тут вырвалось само.

Почувствовала его руки у себя на спине и рассмеялась — так это было хорошо. И потерлась об него всем телом, как кошка.

Больше уговаривать не пришлось — застывший каменный истукан превратился наконец в живого человека. Он нетерпеливо подтолкнул Бруни к постели и рухнул туда вместе с ней.

«Как часто вы бываете счастливы? — такой вопрос попался ей как-то в журнале. — Раз в неделю? В месяц?» А что значит «счастлива»? — подумала она тогда. Но сейчас ее состояние можно было назвать именно этим словом.

Тело, расслабившееся в мягкой истоме, слегка ныло — так сладко, что не хотелось шевелиться, чтобы не спугнуть это ощущение. Сквозь прикрытые ресницы радужными бликами пробивалось солнце. Мысли — ленивые, несвязные — приходили и уходили.

Но одно было совершенно ясно: никакие Крисы и Греги не стоят такого великолепного секса. И, конечно, она обета верности давать не собирается — но если на Филиппа так действуют ее мелкие шалости, то лучше постараться, чтобы он о них поменьше знал. Только как от него что-либо скрыть, если он все время рядом?!

За эти две недели он, похоже, здорово соскучился.