Последнее было адресовано ей. Бруни вскочила и устремилась за ним.

Отлично, отец решил разговаривать с ней в библиотеке! Значит, настроен мирно — ругаться он всегда предпочитал в кабинете.

— Ну, так чему я обязан этим визитом? — поинтересовался он, усаживаясь в кресло.

— Понимаешь, папа, я вчера как раз вернулась из круиза — кстати, спасибо тебе огромное, все прошло очень хорошо… и я потом еще в Ницце побывала… — Бруни ждала какой-то ответной реплики, чтобы подхватить ее и увести разговор в сторону, но отец лишь кивал, издавая неопределенное хмыканье, похожее на «Угу». — И вот я решила — дай, думаю, приеду…

Папаша в очередной раз хмыкнул и вздохнул.

— Слушай, Мелли, сколько лет я тебя уже знаю?

— Двадцать пять, — честно сказала Бруни.

— Ну так, может, хватит? Зачем ты приехала?

Она тоже вздохнула, набирая воздух.

— Ты знаешь, что у Филиппа умерла жена?

— Да, я уже послал венок. Не повезло парню.

— А от чего она умерла? Автомобильная катастрофа?

Отец как-то странно посмотрел на нее.

— Сомневаюсь.

— Ну вот, я подумала, что он со мной все-таки работает… может, мне тоже стоит на похороны пойти, а то неудобно… я с ним общаюсь много… и…

Бруни понимала, что пора кончать нести чепуху — все равно отец не верит ни единому ее слову — и испытала даже какое-то облегчение, когда он, вклинившись в ее мямленье, спокойно спросил:

— Он что — твой любовник, что ты за ним так бегаешь?

Сначала она хотела возмутиться, начать все отрицать, но потом подумала — зачем? Он все равно не поверит. Лучше сказать правду…

— Нет… не любовник, я бы это так не назвала. Но он… не выставляет меня за дверь, если я прихожу к нему ночью. А днем ведет себя так, будто ничего и не было. Прихожу — прихожу, а нет, так и не надо… — Она замотала головой, сморгнула слезу и удивилась — чего вдруг слезы выступили?

Отец поморщился — то ли заметил слезы, то ли ему просто не по душе была подобная откровенность. Но сам же спросил!

— Ты знала, что он женат?

«А если бы и знала — ну и что, в конце концов?!» — мысленно огрызнулась Бруни, а вслух ответила:

— Нет. Он вообще почти ничего о себе не говорил. — Тут же добавила, чтобы восстановить справедливость: — Но я и не спрашивала… А кто была его жена?

— Художница.

— Художница?!

В первый момент она подумала, что ослышалась — настолько это слово не вязалось с Филиппом… хотя в свое время для нее было неожиданностью и то, что он закончил Сорбонну.

— Да, художница. Линнет Дейн. Говорят, талантливая — во всяком случае, картины ее пользовались успехом, было даже несколько выставок. Но после этого несчастья ни о каких картинах и выставках, конечно, речи уже не шло.

— Какого несчастья?!

— У нее было кровоизлияние в мозг. И она… в общем, никого с тех пор не узнавала, говорить не могла. Последние два года она в психиатрической клинике лежала.

— Господи… Господи, он мне никогда ничего об этом не говорил!

— Да, он парень не из болтливых.

— У него и дети есть?

— Дочка. Маленькая совсем, года два. У жены его это как раз во время родов произошло.

— Господи… — Больше Бруни ничего выдавить из себя не смогла.