— Диалог с мистером Ренсомом — вашего сочинения? Якобы он говорил вам, что правда важнее врачебной тайны и всяких нежностей и для живых, и для мертвых?

Мария холодно взглянула на нее.

— Он на самом деле говорил это. Лаура Чейз была мертва. Я — жива. — Она помолчала. — Марк Ренсом собирался использовать секрет Лауры Чейз, чтобы заработать деньги, а мой менял на половой акт.

Шарп энергично кивнула.

— Что вы имели в виду, когда сказали инспектору Монку, что с удивлением обнаружили Марка Ренсома одного? Говорили вы так?

— Да. Говорила. — Мария помолчала. — Как я и сказала, я не ожидала шантажа.

— Не ожидали, поскольку, как вы говорили инспектору Монку, рассчитывали, что Марк Ренсом пригласит журналиста?

— Да.

— А вот это уже была не оплошность, так ведь? Это просто ложь. — Шарп выдержала паузу. — Ложь, придуманная для того, чтобы скрыть истинную причину вашего прихода.

Судья Мастерс повернулась к Марии, ждала ее ответа.

— Я не знаю, почему я так сказала, — ответила Мария. — Наверное, потому, что была испугана и в смятении.

— Но вы ведь на самом деле не ожидали встретить там других журналистов?

— Нет, не ожидала. — Мария снова помолчала. — Но и не шла с целью убить Марка Ренсома.

Шарп обернулась к судье:

— Заявляю, что последняя фраза не является ответом на вопрос.

— Согласна, — отозвалась судья Мастерс. — Мисс Карелли, еще раз повторяю, ограничивайтесь только ответом на заданный вопрос. — На лице ее заиграла тонкая улыбка. — В конце концов, здесь муниципальный суд. У нас более высокие требования, чем на президентских дебатах.

В задних рядах раздался смех. Но Пэйджиту было не до веселья, это несколько пренебрежительное замечание сказало ему, что Мастерс решила не вмешиваться в словесный поединок Марни Шарп с Марией. Тень досады мелькнула на лице Марии.

— Прошу извинить меня, — обратилась она к судье. — Обвинение в убийстве вызывает сильные эмоции. Постараюсь впредь сдерживать их.

— Пожалуйста, постарайтесь. Для вашего же блага. — Кэролайн Мастерс обернулась к Шарп: — Продолжайте.

Пэйджит подумал, что, пожалуй, он единственный, кто заметил, что атмосфера в зале стала заметно холоднее.

— Поговорим, — неторопливо заговорила Шарп, — о случае эрекции Марка Ренсома. Или случаях. Сколько у него их было — один или два?

— Членов?

— Нет. — Шарп сохраняла фатальное спокойствие. — Случаев эрекции.

— Я не понимаю.

— Вы сказали инспектору Монку, что у Марка Ренсома наступила эрекция, когда он слушал запись с Лаурой Чейз, правильно?

Мария кивнула:

— Он хотел показать мне, что его член отвердел.

— Это было задолго до того, как он пытался изнасиловать вас?

Вид у Марии стал озадаченный.

— Я не знаю, когда это у него получилось. Заметила только, когда он коснулся моего колена.

— Это было задолго до того, как он пытался вас изнасиловать?

— Минут за пять, наверное.

— Почему у Марни такой интерес к эрекциям? — прошептал Пэйджит Терри.

— Не из зависти, — тоже шепотом ответила Терри. — Случай с Раппапорт, я вам говорила, она намекала на импотенцию. Она что-то знает — или думает, что знает.

— Мне это совсем не нравится, — пробормотал Пэйджит.