Шарп приблизилась к Марии:

— И, как вы показали, когда он приспустил брюки, у него тоже была эрекция.

— Да.

— И вы еще помните одну подробность — он поглаживал его.

— Да, я помню это.

— Сейчас вы больше помните об эрекции, чем тогда, когда рассказывали инспектору Монку, — ему вы сказали что-то типа: «Была эрекция. Мне было не до ее особенностей».

— Я была в шоке, — после небольшой паузы ответила Мария. — Прошло время, теперь некоторые детали прояснились.

Шарп заговорила резко, отрывисто:

— Почему же не прояснилось ничего относительно того, как порвались колготки? Или почему вы закрыли окна шторами? Или относительно того, что вы делали в коридоре? Или по какой причине вы бродили по номеру? Почему это детали, касающиеся только эрекции мистера Ренсома?

— Я не знаю. — Мария замолчала, будто пытаясь вспомнить. — Думаю, некоторые моменты остаются в нашем сознании из-за того, что производят отвратительное впечатление, а когда шок проходит, всплывают в сознании во всей своей ужасающей отчетливости. — Она обернулась к судье: — Один из таких моментов — когда Марк Ренсом слушал Лауру Чейз, описывающую надругательство над ней, и поглаживал свой член. И в этом он весь.

— Предлагаю признать, что ответ дан не по существу вопроса, — заявила Шарп.

Мгновение Кэролайн Мастерс молчала, разглядывая Марию.

— Предложение отклоняется, — небрежно произнесла она. — С риском зайти так же далеко, как большинство мужчин, вы начали выпытывать об эрекции и получили ее.

И снова приглушенный смех в зале. Сама Кэролайн Мастерс не улыбнулась, но наблюдавший за ней Пэйджит и без того уже понял ее настроение: все слова и жесты говорили о том, что она вполне оценила фантазию и изобретательность Марии, да и кассета Стайнгардта оказала свое пагубное действие. Шарп продолжала:

— Это была та же самая эрекция, про которую вы сказали, что «член отвердел», или другая? Иными словами, был ли мистер Ренсом все время возбужден с того момента, когда вы сидели на диване?

Мария снова задумалась.

— Я, конечно, не следила за этим. Но думаю, да.

— А сколько времени от того момента, когда вы впервые заметили у него эрекцию, до того, когда застрелили его?

— Трудно сказать. Минут десять, не меньше.

— И в течение этих «десяти минут, не меньше», как вы говорите, Марк Ренсом уговаривал вас вступить с ним в половую связь.

— Да.

— И повалил вас на пол.

— Да.

— И боролся с вами.

— Да.

— И стягивал с вас колготки.

— Да.

— И наваливался на вас.

— Да.

— Потом ударил вас.

Голос Марии становился все глуше:

— Да.

— Царапал вам горло.

— Да. Подтверждаю все это.

— И после всего этого замер, слушая голос Лауры Чейз.

Мария коснулась ладонью лба.

— Да, — тихо вымолвила она.

Шарп смотрела на нее в упор.

— И все это время, время большого нервного и физического напряжения, этот пятидесятишестилетний человек сохранял эрекцию.

Мария недоуменно взглянула на нее:

— Я так не думаю. Я на самом деле не знаю, что ответить на это.

Отвернувшись от Марии, судья Мастерс недоуменно посмотрела на Шарп.

— Может быть, — прошептала Терри, — Марни хочет просто дискредитировать показания Марии?

— Думаю, что это не так, — возразил Пэйджит.