– Зачем тебе золото, вождь? Придут рахи, найдут его, и всё твоё племя в пыль разотрут. Поэтому отпусти нас по-доброму, без боя, и тебе, – как и вождь, я приподнял глаза к синему небу и пошевелил губами, – обязательно зачтётся. Так духи говорят.

– Наверное, у нас разные духи, – усмехнулся Кабатаг. – Мои говорят, что без золота нам уходить нельзя.

– Пятьдесят слитков по килограмму каждый, хватит?

– Двести. – Глаза вождя загорелись. Вряд ли он знал, сколько в караване действительно золота, не по чину ему. Но кое-что он подсчитал и сам себе додумал.

– Шестьдесят.

– Сто девяносто.

– Шестьдесят пять, – торговался я.

– Сто восемьдесят пять, – настаивал вождь.

Странное зрелище мы в этот момент представляли. Два отряда сгруппировались и готовятся к бою насмерть, а тут двое, верхами, стоят под холмом и, словно барыги на базаре, спорят о цене. Минут пять торговались и сошлись на ста слитках. Каждый из нас поклялся всем самым святым, что будет честен с неожиданно появившимся партнёром. Я в свидетели Сварога призвал, хоть и не знал пока, как это делается правильно, а вождь сагареков, соответственно, Тэнгри своего помянул. После чего сверху спустили двух вьючных лошадей, их передали нукерам Кабатага, и, довольные друг другом, мы попрощались.

– Удачи тебе, Пламен сын Огнеяра, – пожелал он мне, разворачивая коня к своим.

– Угу, – пробурчал я, – и тебе всего самого наилучшего, Джамун Кабатаг.

Сагареки собрались в кучу, их вождь что-то выкрикнул и указал в нашу сторону плетью. После чего они дружно прокричали на своём наречии славу богам и духам-хранителям, а затем с развесёлыми песнями направились в сторону родных кочевий.

«Да уж, можно и повеселиться, – подумал я, глядя им в след. – Нормально для них всё сложилось. Без боя и кровопролития добыли для своего племени пять тысяч фергонских империалов по весу, богатство немалое, всё их бедное племя не один год кормить можно».

Ночевать остались на холме. Благо неподалеку ручей был, а где вода, там и жизнь. В дальнейший путь двинулись с утра, и, приглядываясь к окрестностям, я не понимал, почему здесь никто не живёт. Те же самые сагареки могли бы спокойно переселиться, земля ничья, нейтральная. Вода есть, трава имеется, зверья, правда, немного. Но степных дроф, неуклюжих жирных и не летающих птиц, несколько штук, походя, мы подбили. Спросить бы кого, так под рукой только Бойко. Но он сразу сказал, что в этих местах никогда не бывал. Есть у меня подозрение, что Джоко здесь бродил, причём неоднократно. Видел я, как он Кривому Ругу вечерком о местных тропах и путях рассказывал. Так, может, спросить? Это запросто.

– Джоко, – окликнул я агента, пристраивая Кызыл-Куша бок о бок с его кобылой.

– Да-а-а? – Джоко был спокоен и флегматичен.

– Признавайся, ты ведь бывал в этих местах?

– Бывал, – не стал он отрицать.

– Что о них рассказать можешь?

– Спустись на землю, – попросил Джоко, останавливаясь сам и спрыгивая в невысокую, по щиколотку только, густую и ровную травку.

Хм! Странная просьба, но я спустился и подошёл к нему. Джоко вынул широкий нож, встал на колено и начал срезать целые пласты травяного покрова. Вычертив окружность примерно метр на метр, он попросил:

– Помоги приподнять.

Ухватив вырезанный земляной пласт, я помог агенту откинуть его в сторону. Комель отвалился, а Джоко вошёл в круг чистой земли и поворошил её ногой.

– Смотри, – ткнул он носком сапога.

Я пригляделся.