– Ну, хоть это хорошо. – Герцог пристально вгляделся в тех, кто участвовал в сегодняшнем совете пяти. – Все свободны. Прошу вас быть предельно внимательными и осторожными. Берегите людей. Рахи могут ещё десять армий купить, а у нас она одна.

Все присутствующие покинули совет, а два полковника, которым сверх всех дел поручили организацию рейдерского движения, засели в кабинете Штенгеля.

– Что предпримем в первую очередь, полковник, мысли какие-нибудь дельные есть? – спросил Штенгель графа.

– Всё есть, полковник, – ответил тот, и оба офицера рассмеялись.

– Ладно. – Штенгель смахнул с глаз выступившие слёзы. – К бесам полковников, давай по именам. Меня Гельмут зовут.

– Флор, – представился Интар.

– Так что там есть насчёт рейдерских операций?

– То, что я отдал герцогу, документы на подпись, – ответил армеец. – Сегодня он эти указы подмахнёт – и вперёд, только успевай отряды комплектовать и по тылам рахов распускать.

– И что в тех указах?

– Полное освобождение от любого уголовного преследования и амнистия каждому, кто захочет искупить свою вину перед людьми и государством кровью. Не важно, каторжник, разбойник или ещё кто. Каждому свобода при условии, что он согласен вступить в рейдерский отряд. Кроме того, защита от врагов и неприкосновенность добычи, захваченной на вражеской территории.

– Ненадёжный материал – уголовники и разбойники, уж я этот народ знаю и смею думать, что неплохо понимаю всё, что в их головах творится.

– А куда им деваться? – спросил Интар и сам же ответил: – Рахи придут, всех на алтари погонят, и даже уголовнички это понимают. Допустим, дали вчерашнему разбойнику и каторжнику лошадь, пусть плохонькую, но всё же. Оружие старенькое, что не жалко. Припасов немного. А потом отправили в степь. Бежать ему некуда, кругом война, и сдаться противнику нельзя. Это если с одной стороны посмотреть. Но ведь есть и другая: когда он был разбойником, то всю жизнь скрывался от правосудия, а теперь грабить и убивать других людей будет его обязанностью перед герцогом и народом. Он становится нужным для государства человеком, героем, в конце концов. И мы смотрим на это как на проходной момент, но скажу тебе прямо, Гельмут: нас шестеро было, кто этот план разрабатывал, и такие идеи в головах наших крутились, что дух захватывало.

– Что, не только каторжников и разбойников в это движение впрягать? – Штенгель недоверчиво хмыкнул.

– Именно. – Граф Интар, потомственный военный из славного рода Интаров, аристократ в семнадцатом поколении, увлёкся. – Главный тезис здесь, девиз можно сказать – война должна сама себя кормить. Пусть для начала мы возьмём каторжников, разбойников, воров. А ведь потом можно и купцов к делу допустить.

– Как это, при чём здесь война и купцы?

– Гельмут, купчины сразу сообразят, что если на свой кошт взять отряд наёмников, которые будут, грабя чужие караваны, приносить им добычу, хоть на суше, хоть на море, то ты их потом унять не сможешь. Потом, есть захудалые дворянчики, что у нас, что дальше к западу. Вот, воюй, даём тебе возможность отличиться и разбогатеть. Только подать это надо правильно, чтобы сердца зажигались и каждый искатель счастья был уверен – именно он выживет, а после победы вернётся домой со славой и тугими кошелями.