Первый день путешествия прошёл легко. На ночь остановились ещё засветло, съехали с дорожного тракта в сторону и расположились на поляне с родником. Разбились на три группы: наёмники Кривого Руга, разбойники бандитского вожака Бергуса рядышком, а мы чуть в стороне от тех и других. У каждого свой порядок, свой караульный на ночь, свои кашевары и продукты. Мы вместе и в то же время врозь. Но это пока, и дорога всё расставит по своим местам. Правда, с разбойниками проблемы будут. Вон как на винишко дрянное припали и песни горланят. Так что, может, даже сегодня с ними столкнёмся. Впрочем, это всё не так важно, и при нужде мы их придавим.

На свой десяток мы развели два костра. Кашеваром у нас Триша, парень готовил просто отлично, и на ужин была заправленная салом каша. Курбат, Звенислав и я сидели рядышком, спокойно рубали кашу, и вдруг что-то толкнуло Курбата в бок. После чего он откатился в сторону, а глубокая тарелка с едой покатилась в траву.

– С дороги, уродец! – раздался громкий сиплый голос.

«Ну вот, накаркал», – мелькнула мысль, и я посмотрел на наглеца.

Над нами возвышался Боба, правая рука разбойного атамана Бергуса, говорят, профессиональный головорез и убийца. Посмотрим, кто таков. Нас проверяют на прочность. Я огляделся. Так и есть. Все с любопытством уставились на нас, интересно воинам, как же мы себя поведём. Смотрите. Нам не жалко. И не говорите потом, что не видели. А то ведь наш горбун парень быстрый и жёсткий.

Курбат встал, стряхнул с себя остатки каши и, чуть приподняв подбородок, кивнул в сторону Бобы:

– Пламен, мне его убить можно?

– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Препятствий к этому не вижу.

– Тогда я его убью, – спокойно сказал горбун.

– Вы чего?! Вы мне все по жизни должны! Сопляки! – взревел разбойник. – Да я вас…

Договорить он не успел, поскольку Курбат метнулся к нему и что было силы, а она в нём не малая, ударил кулаком сбоку в шею. Никогда на тренировках не понимал, как горбун это делает с болванами деревянными, у нас с Звениславом так не получалось, но головы манекенов слетали с плеч после одного удара. Впрочем, здоровяк Боба не деревянный манекен, и потому голова у него не слетела, а только отломилась от туловища.

Все, кто находился на поляне, услышали только хруст перебитых шейных позвонков, и разбойник рухнул на траву. Дело сделано, Курбат есть Курбат, он не шутил. Сказал, что убьёт, значит, так и сделает.

«Лесные братья» покойного Бобы, с криками выхватывая оружие, вскочили, и наши парни тоже приготовились к бою. Только учителя, Лука и Джоко, сидели спокойно, как если бы их это совсем не касалось. Да от наёмников, всё так же мирно продолжающих трапезу возле своих костров, раздался голос Кривого Руга:

– Бергус, уйми буянов. Их сейчас всех убьют. А ты мне без своих горе-вояк и даром не нужен.

– Всем вернуться на место! – рявкнул разбойный вожак, и его люди, несмотря на сильное подпитие, послушались.

– Вот и хорошо, – вновь голос Кривого Руга. – Бергус, Пламен, идите сюда. Ещё раз обсудим предстоящий поход.

Я подошёл к Кривому Ругу и сел на скатанный подле костра войлок. Следом в круг света влетел вожак разбойников Бергус, крепкий стройный мужчина, эдакий франт и благородный разбойник, разодетый в сшитую на заказ одежду из дорогих тканей.