– Отлично ваш горбун Бобу сделал. – Увидев моё удивлённое лицо, пояснил: – Этот гад банду под себя подмять захотел, давно уже воду мутит. Так что без него спокойней. С меня причитается.

– Потом обговорите свои дела, – буркнул Кривой Руг и расстелил на траве карту. – Думать надо, как пойдём в степь.

– Так ведь определили уже всё. – Я подвинулся ближе к карте. – Пять дней до Норгенгорда. От него три дня до границы. Проскакиваем владения сагареков, там два конных перехода, и выходим на простор, где ловить нас просто некому. Ещё десять дней пути, и мы будем у переправы через Атиль. После чего ждём караван, улучаем удобный момент и наносим удар.

– Так-то оно так. – Кривой Руг почесал затылок. – Но, может, есть и другой путь. Например, через Горбонские холмы. Дорога по длине выйдет такая же, а опасности меньше.

– Нет, – возразил я. – Те места малоизвестны, и если заблукаем, то караван упустить можем. Опять же проводники наши, что твой контрабандист, что наш купец, именно эту дорогу знают.

– Ладно, – согласился временный командир отряда, скатывая карту, – сделаем, как решили, что уж сомневаться…

На следующий день начался настоящий поход. Каждый боец уже определился, как ему удобней передвигаться, всё было уложено, и можно сказать, что вчера примерялись к дороге, а сегодня уже её прочувствовали. Пять дней до Норгенгорда прошли, как и положено. Переход, отдых, вновь переход, и опять отдых. Проблем нигде не возникало, и вид военного отряда, передвигавшегося в сторону от основных боевых действий, никого не смущал. Только на въезде в сам Норгенгорд, где предполагалось докупить припасов и перековать разбойничьих лошадей, вышла небольшая заминка. Один из стражников указал на проезжающего мимо лесного бродягу и прокричал:

– Держите разбойника! Я узнал его, это бандит из шайки Бергуса!

Вперёд выехал Кривой Руг и, перекрывая гомон людей и орущего стражника, выкрикнул:

– Спокойно! Эти люди амнистированы и находятся на службе герцога.

От стражников отделился десятник, старший на посту, и потребовал:

– Бумагу предъяви.

Документы были предоставлены, вопрос решён, и нас впустили в город. За сутки мы сделали всё, что хотели, и вновь двинулись в дорогу. Прошло ещё три дня, и, перейдя брод в верховьях Быстриши, мы оказались на враждебной территории. Оставалось самое, на мой взгляд, трудное – проскочить степи, по которым кочевали сагареки. Вояки они не очень, оружие, как говорили наши проводники, плохое, да и численностью своей похвастаться не могли. Единственная причина, почему их до сих пор никто не уничтожил, – это бедность степняков. А ещё то обстоятельство, что земли вокруг бесплодные, и безводные холмы, растянувшиеся ниткой вдоль границ Эльмайнора, никого никогда не интересовали.

В голову отряда выдвинулись проводники – контрабандист Велик и купец Бойко Путимир, и по известным только им тропам мы направились на северо-восток. Весь расчёт был на то, что сагареки в это время года всегда кочуют дальше к северу, а здесь, если и есть кто, что маловероятно, пара патрулей в несколько всадников.

Прошёл один день, за ним второй, и наш отряд, так и не встретив ни одного человека, миновал угрюмые и негостеприимные земли племени сагареков. И наконец мы вступили в места, которые раньше принадлежали Дромскому каганату.

– Эх, – тоскливо окинув взглядом окрестности, вздохнул купец Путимир, – какая здесь земля! Это сейчас пустынно, лет семь уже. А раньше жизнь тут кипела… Ведь это самая благодатная земля на всём свете. Смотри, Пламен, трава выше пояса, хоть в зиму скотину на выпас выгоняй, быки завсегда даже самый глубокий снег раскидают и своё стадо прокормят, а через то и дромы сыты были.