– Да, размахнулся ты, Флор, – удивлённо отреагировал Штенгель. – Не ожидал. Только зачем меня к тебе в пару поставили, пока не пойму.

– А это чтобы я не заигрался и в системе порядок был, – ухмыльнулся Интар. – Если с умом подойти к вопросу такого рейдерства, то рахов и всё их государство можно за десять лет на куски растянуть. В этом я даже не то что уверен, это я знаю твёрдо, как истину.

– А колдовство и амулеты?

– Чушь, – скривился Интар. – Когда собирается толпа народа, которая убеждена, что у соседа в подвале есть мешок золота, то ему и колдовство не поможет. На части порвут, жену с дочерьми изнасилуют, самого прибьют и на прощание дом сожгут. Такое я на южной границе видел, когда с бордзу воевали. Так и с рахами надо. Главное – психологию людскую переломить, показать, что эти поклонники Ятгве полные придурки, которые где-то воюют, а у них дома рейдеры Штангорда лютуют безнаказанно. Тогда даже тот, кто за них стоит, может решить, что легче рахов грабить, чем им служить.

– Но ведь будут и потери, причём большие, – заметил тайный стражник.

– Будут потери, – согласился граф, – и не малые. Однако кому это нужно знать, кроме нас с тобой? Наше дело так подать это в местах, где мы сможем воинов найти, чтобы они сами сюда, как пчёлы на мёд, слетались. И мы с тобой, Гельмут, это сделаем. Верь мне. Пройдёт всего несколько лет, и пусть мы не победим эту шваль. Но от своих границ откинем.

– Тогда, – Штенгель достал из стола бутылочку вина и пару стаканчиков, – предлагаю выпить за наше знакомство и начинание великого дела.

– Согласен.

Крепко выпив, два полковника ясности ума тем не менее не потеряли, и уже к утру были составлены все положенные в таких случаях бумаги с указаниями основных направлений работы и предполагаемой штатной численностью рейдерских отрядов. А вечером новый указ герцога Штангордского Конрада Четвёртого, призывающий всех преступников, каторжников, разбойников и воров вступать в отряды рейдеров, был объявлен на городских площадях столицы.

22. Пламен

– Пламен, ну, может, возьмёте меня? – уже третий час кряду канючил Квирин Игла. – Ребята наши, босяки уличные, жили без опеки всю жизнь и теперь проживут. Я им не нужен.

– Квирин, – я постарался напустить на лицо угрюмость, – тебе задача поставлена, выполняй. Мы вернёмся и тогда уже решим насчёт тебя. Справишься здесь, войдёшь в отряд. А нет, так и останешься местным босяком. Это моё последнее слово. Понял?

– Да, – ответил парень и направился к мальчишкам, которые с восторгом разглядывали наш отряд.

Действительно, было на что посмотреть. Десять молодых крепких парней на полукровных конях-двухлетках гнедой масти из личных табунов герцога Штангордского. Кстати, купленных при помощи полковника Штенгеля, который был счастлив, что мы исчезаем с его жизненного горизонта. Коньки наши все как на подбор: метр шестьдесят пять в хорошо развитой холке, головы маленькие, глаза выразительные. Красавцы, кто больше, неясно: то ли парни, вырядившиеся, как на парад, и без нужды дёргающие повод, когда на них девки Старой гавани смотрят, то ли кони. Это ничего, пусть покрасуются. Ведь на то, чтобы снарядить десяток, мы потратили всю нашу казну без остатка. Так что смотрите, коренные обитатели Старой гавани, любуйтесь.

Что поделать, не на прогулку собрались, а в степь, врагов наших резать. Поэтому на снаряжении решили не экономить, вложились всем на зависть, и даже наёмники Кривого Руга по сравнению с нашими парнями выглядели серенько.