Жиган порасспрашивал моих секьюрити, и почти сразу начал отдавать указания.

– Тебя как зовут? – спросил он того охранника, который догадался поднять револьвер злодейки.

– Василий Мустафаев! – вытянулся тот.

– Молодца!. Хорошо службу несете. Запоминай! Василий разрядил револьвер, а потом еще и разбил окно. Полицейским налить по чарке и выдать по рублю за беспокойство.

Я согласно кивнул, покопался в карманах. Ага, портмоне в домашнем халате, наспех натянутом, я носить еще не привык.

– Жиган, будь добр, расплатись из своих, я утром отдам.

Ну и всё, мне здесь делать нечего. И уж точно не с полицией общаться. Не по чину для них князя и превосходительство беспокоить. Даже причину придумывать не надо – скажет тот же Максим, который дворецким у меня, что некогда барину, вот и весь разговор.

Пойду спасать семейное счастье. Оденусь сначала только, а то негоже в халате и тапочках медицинскую помощь оказывать. А жены нет. Помчалась опекать террористку в неглиже. Ничего, сейчас доберусь до места основных событий, быстро порядок наведу.

В флигеле собралась кабы не половина обитателей дома. Этих я моментально разогнал, оставив только парочку делегатов связи: мало ли что понадобится, будет кого послать. Из своей комнаты выглядывал Семашко. Секретное лекарство пошло на пользу, завтра у нас запланирован контрольный снимок. Выздоровел, можно сказать.

– Николай, в смотровую, будете ассистировать.

– Я тоже могу! – вспомнила свое медицинское прошлое жена.

– Конечно, сейчас оденешься и сможешь приказать поставить самовар.

Агнесс обиженно фыркнула, но не ответила ничего, ушла.

– Кто это, Евгений Александрович? – спросил Семашко, закрывая за собой дверь в смотровую.

– Ваша в некотором роде коллега. Юная террористка в компании со сбежавшими дружками разбила окно и покушалась тем самым на жизнь ни в чем не повинных рыбок. В вашем любимом аквариуме – свою злость на «каблучество» я решил излить на Семашко, пусть тоже страдает. – Зачем-то еще из револьвера палить начала. Охрана ее подстрелила, и вот мы здесь. Куда хоть ранили, мадемуазель?

Я подошел к кушетке, попытался заглянуть в лицо «милашке». Отворачивается!

– В… спину… – глухо ответила злодейка.

А как тут еще ответить? Рана, судя по дыре в одежде, чуть ниже указанной локации.

– Николай, помогите ей раздеться, я пока руки помою. Посмотрим, где находится спина по мнению нынешней молодежи.

– Я не буду раздеваться перед мужчинами! – запыхтела раненая.

– Вы где здесь мужчин увидели? – удивился я. – Мы – медицинские работники. Врач и, скажем, почти врач. Чуток не доучился. Ничего нового для себя увидеть не ожидаем. Николай, я жду.

Семашко наконец начал стаскивать с девчонки пальтишко. Для чего пришлось ее пошевелить. Естественно, радости это раненой не принесло. Застонала, выругалась.

– Вы, если не умеете, не беритесь, – не выдержал я издевательства над обсценной лексикой. – С таким ударением этого ругательства не существует. Лучше уж выражайте эмоции междометиями.

– Больно же! – крикнула девица.

– Терпите. Мой помощник почти закончил. Вот, отлично. В угол бросайте, Николай. Ботинки снимайте, нечего тут грязь развозить. Тоже на выброс только. Так, теперь платье вверх поднимаем…

– Как же вам не стыдно! – запричитала террористка.

– А каким образом мне вам помощь оказывать? – удивился я. – Наощупь?

Открылась дверь, я оглянулся.