Толпа сзади чуть потише стала. А я приблизился уже почти вплотную, метра два осталось. И вот когда я сделал следующий шаг, продолжая монотонную тихую речь, он протянул лапу за яблоком! А потом спрыгнул вниз с клетки! Я присел на корточки, Густав устроился рядом, начал хрустеть фруктом. Ел он его быстро, прямо с сердцевиной. А я тем временем успокаивающе говорил всякую фигню. И даже решился погладить обезьяна по голове. Тот не возражал.

Тут в толпе появилась полиция, начали оттеснять народ дальше. Я нашел взглядом Агнесс, спокойно ей подмигнул. Бледная стоит, но держится. Вместе со стражами порядка прибыл какой-то не очень умный гражданин, который решил происходящее запечатлеть для потомков. Поставил треногу фотоаппарата, раздался резкий щелчок. Магний вспыхнул, ослепив нас обоих. Вот же дебил! Густав резко вскинулся, прыжком вернулся на исходную – на крышу клетки. Да еще и озираться начал по сторонам, выискивая опасность.

– Не переживай, всё в порядке, – попытался я привлечь его внимание.

Не с первого раза, и не со второго, но мягкими увещеваниями и демонстрацией следующего яблока удалось заманить Густава обратно вниз, вручить ему фрукт. Тот опять его съел в два хруста, и следов не осталось. Начал почесываться, взлохмачивая густую растительность на плечах.

И что теперь делать? Я оглянулся. До открытой калитки осталось совсем ничего, метра полтора, наверное. Медленно встал, шагнул назад, и протянул третье яблоко.

– Понравилось? Давай, не стесняйся!

Нехитрая уловка сработала, и через пару секунд мы с Густавом уже вдвоем были в вольере. И пока он ел презент, я успел выйти и, как воспитанный человек, закрыть за собой дверь.

Будто по заказу, именно в этот момент прибежал запыхавшийся служитель. Потом еще двое. Те уже бежали, раскручивая пожарный шланг. А вот торговец яблоками отсутствовал, бесхозный товар так и лежал рассыпанный на траве.

И ведь потом кто-нибудь скажет, мол, Баталов все подстроил, чтобы прославиться. Сколько меня не было? На минутку отошел всего! Но возле Агнесс уже крутился тот самый деятель с фотокамерой, и лихорадочно записывал в блокнот про «гроссер русишер хирург фюрст Баталофф». Жене я потом выговорю, естественно, нечего всяким подозрительным личностям сливать персональные данные. Подхватил Агнесс под локоток, потащил прочь. Причем провожаемый аплодисментами толпы!

– Может мне не надо писать этот детектив с островом? – острила по дороге супруга. – Можно просто записывать твои приключения!

А уже утром следующего дня, за завтраком, меня ждал сюрприз. Впрочем, ожидаемый. На первой полосе «Basler Nachrichten» красовалась фотография: я, протягивающий яблоко, и орангутан, тянущийся за ним. Подпись: «Русский князь мирит человека и природу».

– Женя, – сказала Агнесс сквозь смех. – Ты просто ходячая сенсация!

– Вот увидишь, ещё сделают меня символом борьбы за охрану животных.

* * *

Получив статус общебазельской звезды, я собрался в университет. Впрочем, туда в любом случае пришлось бы отправиться – ведь меня ждет ректор. Согласно заветам одного котенка, если ждут, подводить нельзя.

Встреча оказалась тщательно спланированной. В какой-то момент я заподозрил, что никуда местный начальник не ездил, а визит отложил, чтобы пустить пыль в глаза заезжей знаменитости. Вчерашний чиновник, накануне отфутболивший меня со всей возможной вежливостью, сегодня был сама любезность: кланялся, интересовался, где и как устроились, и даже восхищался мужеством во время инцидента с приматом.

Ректор встречал меня не в кабинете, а на ближних подступах. Судя по выправке – военный. Или фанат гимнастики. Лицо с застывшим суровым выражением, цепкий взгляд за стеклами очков строгого стиля, ухоженные и тщательно уложенные усы.