– Ну что, душа моя, – спросил я Агнесс, пока мы преодолевали не очень удобный спуск по узкой лестнице, – нравится тебе здесь?

– Я – как ты, – дипломатично ответила жена. – Иголка, нитка, и всё такое. К тому же, мы только приехали. Рано о чем-то говорить.

Продолжили экскурсию походом на рыночную площадь с осмотром ратуши. Романтично постояли у средневековых ворот Шпалентор. Прошли мимо университета, в котором мне скоро предстоит выступать, и уже в сумерках вышли на Средний мост. Кораблики и лодочки на Рейне, освещенная набережная тоже впечатлили. Мое желание узнать, а каково здесь будет жить хотя бы пару месяцев, никуда не пропало.

* * *

Утром во время прогулки зашли в университет. Нас встретил чиновник с вежливой улыбкой и множеством извинений. Герр ректор пока отсутствует, будет завтра. Герр Баталофф, не переживайте, мы вас ждем, извините за беспокойство, надеемся, вы не испытываете неудобств, и прочая говорильня. Зато дали расписание выступлений, описали коллег, которые уже давно бьют копытом, желая познакомиться.

Завтра так завтра, мне спешить некуда. На уличной тумбе я увидел объявление, что в базельском зоопарке появились новые животные – предложил Агнесс закончить день прогулкой среди вольеров. И эта инициатива встретила полное одобрение. Балета и оперы мы переели еще в Питере, театральные постановки нас волновали мало. Оставался новомодный синематограф, цирк, да зоопарк. Тем более, если в последний привезли экзотических орангутанов вместе с попугаями.

Кстати, насчет обезьян. Вчера Жиган с Васей пошли в пивную. Я разрешил – переезд и всякое такое, ребятам отдохнуть надо. Зашли, взяли по паре пива, закусочку, сидят, балдеют. И тут услышали, как их местные ребята активно обсуждают. Вернее, Васю с его экзотической для этих мест внешностью. Один раз сказали «аффэ», второй. И гогочут. Тогда Жиган, набравшийся основ галантного обращения в Бреслау, повернулся и спросил по-немецки: «Кто тут такой веселый?». С непередаваемым акцентом. Но до хлопцев дошло, что вот этот, с рожей закоренелого разбойника, хочет выяснить, с кем выйти на улицу. Видать, оценили шансы против наших, и быстро ушли.

Сдал партнера афророссиянин, сам хитрованец вряд ли стал бы рассказывать. Без злого умысла, наоборот, похвалиться хотел, как здорово время провели. Вызвал обоих, сделал внушение, чтобы на конфликты не нарывались. Нам такого не надо. Может, я тут еще и почетным гражданином стану. А обращать внимание на каждого крестьянина, который дальше второй деревни от своей родной не отъезжал никогда, много чести.

* * *

Базельский зоопарк оказался вполне себе обычным – в нем даже слонов не было. Крокодилы имеются, сидят в рукотворном болотце, радуются жизни. Есть лев, довольно старый и потрепанный, а потому дрыхнущий в уголке вольера и внимания ни на что не обращающий. Мартышки всякие, горилла, парочка шимпанзе и тот самый разрекламированный орангутан. Возле приматов больше всего народу. Что толку смотреть на медведя и лося? Каждый их видел, некоторые даже в дикой природе. А тут есть шанс посоревноваться в остроумии. Мелкие обезьяны и гориллы были явно уже привычны к кривлянию публики. Даже активные макаки-резусы. Я задумался, а не подбросить ли тему резус-фактора ученикам Сеченова, которые работают с гемотрансфузией? Или подождать, пока сами дойдут? Впрочем, сейчас надо быть особенно осторожным со всем, что касается темы переливания. Уж больно чувствительной она стала для отечественных властей.

А вот новичок среди местных приматов – орангутанг – явно был не в своей тарелке. Метался по клетке, стучал кулаками по прутьям. Чем еще больше раззадоривал публику. Глядя на гримасы которой можно было в очередной раз убедиться в правильности взглядов Чарльза Дарвина.