— Ну а как же! Ну а как же! — подхватил Савва. — Государево счастье — народу в прибыль. Счастья у царя нет — деревни и пустеют, а коли всё слава Богу — бабы весело ребятишек рожают.

   — Так есть перемены на Руси?

   — Как сказать тебе, Артамон Сергеевич? Сначала-то иные воеводы да целовальники распоясались, хватали что плохо лежит, вымогательством добрых людей разоряли. Но опять стало строго.

   — А как тебе самому жилось при Алексее Михайловиче?

   — Ах, боярин! В царствие Тишайшего жил-поживал, а нынче пришло время доживать. Алексея Михайловича я, как тебя вот, отроком видывал. Получил от его величества ефимок в Собственные руки.

   — Расскажи, расскажи! — Глаза у Артамона Сергеевича заблестели влажно, дружески.

   — Поводырём я был у слепцов. К Троице братию вёл. А царь Алексей Михайлович тоже на богомолье страннически шёл, пеше — по обету, должно быть. Мы ему спели, угодили. Я тот ефимок всю жизнь берег.

   — Где же он?

   — Бог взял. В самый день преставления батюшки государя я лошадь купил. Пошёл воды достать из проруби — на мельнице было дело, мельница у меня в Большом Мурашкине. И влезло в башку дурную посеребрить воду. Достал ефимок — да и поскользнись! Хлопнулся, лежу, смеюсь, а ефимок к проруби ползёт. Я же как заворожённый. Опамятовался, попнулся — поздно!

   — Великий государь реку твою с небес посеребрил.

Савва перекрестился:

   — Да ведь так оно и есть, боярин! Но скажу тебе: зело я тогда кручинился.

Артамон Сергеевич вздохнул:

   — Во всём этом — чудо. Ушёл царь и серебро своё взял... Как дела-то у тебя нынче идут?

   — Всех денег, боярин, не заработаешь. Чуваш один сказку мне рассказывал. Нашли два купца золото в дупле. Два мешка. Счастье поровну, да злосчастье-то делиться не любит. Один купец побежал за лошадью в деревню, да по дороге купил две сулеи вина. Одну отпил, а в полную положил отраву. Приехал в лес, говорит другу: «Выпей винца». А у того для приятеля дубина припасена. «Сначала, — говорит, — давай золото погрузим». Погрузили, тут и треснул купец купца дубиной по голове. Убил и радуется: всё золото одному досталось. «Теперь можно и выпить». Выпил из полной бутылки и глаза закатил.

   — Сказка мудрая. — Артамон Сергеевич принахмурился. — Сон свой вспомнил. Странный сон мне нынче был. Ферязь новую примеривал, а к ферязи ожерелье. Пристегнул — тесно, горло давит. И вдруг понимаю — ослеп. Всё вижу, но все на меня как на слепого глядят.

   — Бог милостив! — сказал священник.

   — Сновидениями душа пророчествует, — ответил на вопросительный взгляд боярина учёный человек Подборский.

   — А ты что скажешь, корабельщик?

   — Я слышал от татар: если ворот шею давит — жди неприятного дела. А про слепоту татары так говорят: себя увидит слепым бедняк — от нужды освободится.

   — А не бедный? — Артамон Сергеевич даже дыхание задержал.

   — Важному путешественнику сон о его слепоте говорит, что надо бы назад воротиться. Не то обратного пути не будет. — Савва махнул рукой. — Татарские басни!.. У нас на Волге — Вавилон: татары, чуваши, мордва, черемисы...

За столом притихли, Савва спохватился: дурака свалял.