Роланд причмокнул губами.

– Не особо есть за что зацепиться.

Викинг спокойно посмотрел на коллегу.

– Да, жидковато. Что-нибудь удалось выяснить про мужчину из болота?

Тяжелый вздох.

– Я не могу использовать данные по ДНК из США, но мы перевернули все до последнего камня. Перерыли все архивы в поисках карточки стоматолога. Многие, которые могли бы нас заинтересовать, уже уничтожены, другие не дали совпадений. То же самое с реестром пропавших без вести. Карина и Фатима помогли мне просмотреть заметки в старых газетах. Ближайшее, что мы нашли, – человек саамского происхождения, пропавший во время войны, но он был ниже 180 см ростом.

Викинг задумчиво кивнул.

– А моя соседка, бедняга Анна? По ней завели дело?

Новый вздох коллеги.

– Самоубийство.

– Никаких странностей?

Роланд удивленно взглянул на него.

– Почему ты спрашиваешь?

Викинг пожал плечами.

– Я каждый день наблюдал ее из окна в течение тридцати лет. Возникает чувство, что знаешь человека, а вот поди ж ты…

– Судя по всему, она проходила лечение от депрессии, которая в последний год обострилась. Она даже написала прощальное письмо, сам знаешь – «прощай, жестокий мир» и все такое…

Викинг поднялся.

– Ты захочешь заглянуть в коробку или мне поставить ее на место?

– Ты нашел ее в архиве? Нам давно пора его почистить. Если стоматологи с этим справляются, то мы уж тем более…

Взяв коробку, Викинг двинулся к двери.

– Ты сам ничего не узнавал по поводу того мужика в болоте? – спросил у него за спиной Роланд.

Викинг остановился, оглянулся.

– Густав был моим отцом. Другого мне не надо.

Роланд кивнул, опустив глаза. Викинг открыл дверь.

– Осенью у нас появится вакансия в полиции общественного порядка, – произнес Роланд. – С большой уверенностью могу сказать, что ты ее получишь, если решишь на нее подаваться.

– Очень смешно, – ответил Викинг. – Ха-ха.

Он закрыл за собой дверь, спустился по лестнице в подвал мимо рычащего теплогенератора.

Ничто не связывало мужчину в болоте с ночным сторожем в Мессауре.

Как бы то ни было, ключи от полицейского участка и пропуск ему больше не понадобятся.

Выходя, он оставил их на стойке у Карины Бюрстранд.

Они сидели в своей квартире, годы сомкнулись в круг, все вернулось к нулевой отметке. Он взглянул на нее – угловатые плечи, голубые глаза. Когда они были дома одни, она никогда не надевала коричневые линзы – говорила, что от них весь мир кажется темнее. Ее волосы постепенно теряли рыжевато-каштановый цвет, из-под него полосами пробивались светлые пряди. Он поднялся, подошел к ней, потянул ее вверх, заставив встать с кресла. Притянул к себе, ощущая знакомые очертания ее тела, знакомый запах. Закрыл глаза. Нет, он больше никогда ее не отпустит.

Она высвободилась из его объятий.

– Куда мы поедем? – спросил он.

Она положила ладонь ему на щеку. Он почувствовал кожей прикосновение тоненького колечка – на пальце у нее блеснуло золотое обручальное кольцо Карин.

– Я поеду туда, где меня никто не догадается искать. Даже ты.

Обеими руками он взял ее за запястья, притянул к себе. Она, не моргая, смотрела ему в глаза, но он заметил, как у нее на шее пульсирует жилка.

– Я последую за тобой, – проговорил он. – Куда угодно.