— А череп? — спросила она.

Брэнуэлл широко всплеснул руками и оскалился, запрокинув лицо к темному небу.

— Им необходима помощь, чтобы вернуть свои позиции. Реликвия, лежащая в нашей церкви, стала бы большим шагом по пути к ней. — Он искоса взглянул на сестру. — Пойми, это общественное дело! Политическое! И она, скорее всего, действительно устроила бы публикацию твоей треклятой писанины! Но ты… — Он сунул руки в карманы и прибавил шагу, так что теперь Эмили и Стражу пришлось поспевать за ним. — О, да что теперь говорить обо всем этом…

— Она позволила тебе взглянуть на него? На этот череп?

— Нет, — быстро ответил Брэнуэлл, и Эмили поняла, что он лжет. Воспроизведя в памяти его патетический монолог — общественное, политическое! — она с разочарованием поняла, что Брэнуэлл на самом деле знал, что помогает дьяволам, и пытался заставить ее присоединиться к нему; в то же время она воодушевилась, услышав о том, что Алкуин Керзон убил одно из существ.

Она уловила слабый шум в темноте за невысокой оградкой кладбища: словно ломались тонкие ветки и что-то шуршало, будто кому-то взбрело в голову подметать в кромешной тьме прошлогодние палые листья. Брэнуэлл бросил взгляд в ту сторону и отвернулся, а вот Страж, не отрываясь, смотрел на церковь. Эмили резко вдохнула и выдохнула: на кладбище порой сильно перехватывало дыхание, наверное от дурного воздуха.

Вскоре они подошли к крыльцу парадного входа в приходский дом, и Эмили положила руку на плечо брата.

— Видишь ли, был череп чудовища, — сказала она, понизив голос.

— Откуда ты знаешь? — Он шмыгнул носом и утерся рукавом пальто. — Ты ведь даже не видела его, а сразу выстрелила.

— Я знаю, что представляет собой остальная часть тела. Она лежит под плитой в церкви — там, где вырезаны узоры.

Он отступил на шаг от сестры и поежился.

— Что за… откуда ты все это взяла? Давай-ка лучше войдем в дом. Я и так продрог до костей прошлой ночью, а тут еще и этот ветер…

— То, что предлагала тебе эта женщина, ведет только в ад.

Брэнуэлл не то простонал, не то взвыл и, вскинув руки, обвел широким жестом и дом, в котором обитало семейство Бронте, и весь Хоуорт.

— Лучше служить аду, чем гнить в чистилище.

За его спиной, там, где раскинулось кладбище, мигнул свет. Мелькнул и исчез, но Эмили не сомневалась, что он мелькнул в церковном окне.

Она схватила Брэнуэлла за руку.

— В церкви кто-то есть.

Брэнуэлл повернулся, тоже уставился в ту сторону, постоял, беспомощно моргая, несколько секунд, а потом водрузил на нос очки — и содрогнулся.

— Там кто-то молится, — сказал он. — Пойдем в дом.

— Это она. Она хочет спрятать там то, что осталось от черепа… а для ее цели, наверное, может хватить и одного выбитого зуба. — Она снова взяла брата за руку. — Пойдем.

— Не пойду. Там, среди могил, полно всякий твари.

— Когда рядом моя собака, никто близко не подойдет.

Она побежала обратно, туда, откуда они пришли, держа Стража за ошейник, чтобы тот не убежал вперед; пес определенно чувствовал что-то за кладбищенской оградой, по правую сторону от них. Деревья явственно поскрипывали. Но Эмили пробежала мимо, не позволив Стражу отвлечься, и свернула в проулок, который вел от главной улицы до церкви. Немного позади себя она слышала топот ног Брэнуэлла.

Она остановилась около бокового входа в церковь; одна створка высоких окованных железом дверей была распахнута. Эмили наклонилась и посмотрела внутрь.