— Вайленд? — генерал повернулся и вопросительно посмотрел на него.

— Я беру всю ответственность на себя, генерал Рутвен.

Вайленд говорил лаконичным и уверенным языком высококлассного инженера, хотя я очень удивился бы, если бы он смог отличить гайку от болта. Но ему все же надо было дать объяснение, и он сказал:

— Шторм придет с запада, и максимальная нагрузка придется на обращенную к берегу сторону платформы, а эту сторону просто приподнимет.

Не кажется ли вам весьма бессмысленным опускать дополнительную опору, когда остальным опорам на этой стороне придется выдержать нагрузку меньше нормальной? Кроме того, генерал, мы уже настолько близки к завершению разработки этого метода, который преобразит подводное бурение, что будет просто преступлением отбросить работы на несколько месяцев назад, опустив опору и, возможно, уничтожив все наше оборудование.

Вот, оказывается, как они все обставили! Должен признать, все было сделано отлично: в его голосе звучал неподдельный энтузиазм.

— Тогда я спокоен, — с облегчением сказал Джерролд и повернулся к генералу:

— Пойдете к себе, сэр?

— Позднее, чтобы перекусить. Но вы поешьте без нас. Распорядитесь, чтобы ленч доставили в мою каюту. Мистер Смит желает приступить к работе немедленно.

Черта с два я этого желал!

Мы спустились по широкому проходу. Внутри платформы воя ветра и грохота разбивающихся об опоры волн совершенно не было слышно. Может, и донеслись бы до нас какие-нибудь слабые звуки, не будь этот ярко освещенный коридор наполнен шумом работающих мощных генераторов по-видимому, мы проходили мимо машинного отделения.

В дальнем конце коридора мы повернули налево, дошли почти до тупика и остановились перед дверью справа. На двери висела написанная крупными белыми буквами табличка «Исследовательский проект по бурению», а ниже почти такими же буквами было написано: "Частные владения. Секретно.

Посторонним вход воспрещен".

Вайленд постучал в дверь условным стуком — я запомнил последовательность: четыре с маленьким интервалом, два с большим и снова четыре с маленьким, — подождал, пока изнутри ответят тремя ударами с большими интервалами, и снова быстро постучал четыре раза. Через десять секунд мы все вошли, и дверь закрыли за нами на два замка и засов. Да, надпись «Посторонним вход воспрещен» была совершенно излишней.

Стальной пол, стальные переборки, стальной потолок... помещение казалось черной мрачной коробкой. По крайней мере три стены делали его коробкой — переборка, через которую мы прошли, переборка слева и переборка справа с высокой решетчатой дверью в центре. Четвертая стена почти правильным полукругом вдавалась в помещение, в ее центре располагался люк с винтами-барашками — лаз внутрь колонны, опущенной на морское дно. По обе стороны от люка висели большие барабаны с резиновыми шлангами, армированными сталью. Под каждым барабаном стоял привинченный к полу большой мотор: справа — компрессор, ночью я слышал, как он работал, а слева — наверное, водяной насос. Что же касается обстановки, то даже спартанцы нашли бы ее скудной: стол из сосновых досок, две лавки и полка на стене.

В помещении находились двое мужчин — один из них открыл нам дверь, а второй сидел с потухшей сигарой в зубах за столом с разбросанными замусоленными картами. Казалось, их обоих вылили в одной форме. И дело было не в том, что они оба были одеты в рубашки с засученными рукавами и у каждого на левом боку под мышкой висела кожаная кобура, и даже не в их одинаковых росте и телосложении.