|
Если раньше его связывала элементарная осторожность, если он боялся обнаружить свои чувства, чтобы не создавать на Насыпи для Смайли и Лизы двусмысленной ситуации, то теперь все сомнения были позади. Теперь он просто сидел и восторгался ее огромной притягательной силой, ее вызывающей, почти животной женственностью, хотя ее избили и она, казалось, была при последнем издыхании. Нет, она непременно останется у него.
И, словно она в этот момент подумала, о том же самом, у нее вдруг вырвалось: — Послушай, я ужасно рада, что нашла тебя. Просто не представляю, что бы я сейчас делала, если бы не пришла сюда. Наверное, валялась бы где-нибудь в канаве, пока бы не подохла. Когда я увидела, что нахожусь на Эббот-Хилл-роуд, у меня появилась слабая надежда. Лиза говорила, что ты где-то здесь работаешь. Господи, но как долго я шла... Они выпили кофе и почти полбутылки кавы. Ссадины на ее лице были кроваво-красные, один глаз совсем заплыл, тем не менее она уже успела оправиться от шока после столкновения с полицией. — Завтра утром отсюда пойдет автобус до Восточной станции. Если ты будешь хорошо себя чувствовать, то сможешь поехать на нем… — Ну, как-нибудь я доеду... Она показала свои выщербленные передние зубы и потянулась. — Эти суки вытащили у меня сигареты. У тебя, конечно, нет? — Нет. Я поищу, но не уверен... — Хорошо, я пороюсь здесь...— Она поковырялась в пепельнице.— Вот вполне приличный окурок. А огонь у тебя есть? В верхнем ящике стойки лежала газовая зажигалка Янсона. Аллан чиркнул — Мэри низко наклонилась, чтобы прикурить, и глубоко затянулась. — Ну вот, я, кажется, снова стала человеком. Господи, но как я устала! Где у тебя матрас? — На окладе. Я покажу тебе. Только подожди немного... Аллан посмотрел на электрические часы на стене. Всего половина десятого. Он вышел и щелкнул тремя выключателями. Потух свет на бензоколонках и над дверью, где раскачивался фонарь. Аллан повернул ключ в двери. Собственно говоря, он не имел права закрывать бензозаправочную станцию до половины двенадцатого. — Что ты там делаешь? — Закрываю лавочку. Пора ложиться спать. Мэри Даямонд встала — босая она была такого же роста, как Аллан. — Мне очень жаль, Аллан, что я отнимаю у тебя постель,— сказала она, улыбнувшись своими распухшими губами. — Ничего, мы с тобой придумаем, как поправить дело... Эта маленькая игра, в которую они решили поиграть, была очень наивной и примитивной. Обоим явно не терпелось заключить друг друга в объятия и как можно скорее завершить прелюдию и переход от прежней отчужденности к новой близости, словно у них было так мало времени, что им не хотелось его терять. Быстрыми, уверенными движениями Аллан запер ящик с деньгами и талонами на бензин, затем повернул ключ в кассовом аппарате. Мэри Даямонд стояла в нескольких шагах от него, она все понимала и по-прежнему улыбалась, хотя усталость как проволока стягивала ее мышцы под золотистой кожей и затеняла живой блеск ее черных глаз, словно их засыпали остывшей золой. — А ты молодец,— нараспев зашептала она.— Такого сильного мужика я давно не встречала. Я всегда это знала, с самого первого дня. Это написано на тебе. Аллан с треском опустил штору, закрывающую дверь. Он улыбался ей своими крепкими белыми зубами. Он знал, что она права. Знал, что Свитуотер не успел разрушить все, не успел отнять у него жизненные силы. Знал, что несмотря на плохую пищу, тяжелую работу и однообразие с каждым днем, прожитым на Насыпи, он становится все сильнее. И никогда еще Аллан не чувствовал себя таким сильным, как вте часы, когда был с Мэри Даямонд.
23
Вскоре Аллан сообразил, что Смайли начал преследовать его. |
