Глава 25 МНЕ ПОДАЮТ ВИНО

    Я отворил дверь фургона и остолбенел от неожиданности.

    На полу, устланном толстым ковром, под свисающим с потолка заправленным тарларионовым маслом светильником в желтой шелковой накидке стоЭто, конечно, было правдой, она могла говорить по-гориански, но разобрать написанное была неспособна. Впрочем, грамотой не владели и многие тачаки, поэтому на ошейниках их рабов зачастую были выгравированы значки, символически показывающие, кому именно принадлежит данный невольник Но даже умеющие читать или желающие составить о себе подобное мнение нередко рядом со своим именем также ставили личный знак, чтобы разобрать его были в состоянии другие, не владеющие письмом воины. Например, знак Камчака изображал четыре рога боска над двумя скрещенными кайвами.

    Я вошел в фургон и приблизился к девушке.

    – Не смотри на меня! – воскликнула она, отворачиваясь так, чтобы свет не падал ей на лицо, и закрывая его руками.

    Я развернул к себе её ошейник; от него тянулась тонкая металлическая цепь. На девушке был сирик, которого под накидкой я сразу не заметил. Цепь от ошейника свисала вдоль тела, соединялась с ножными кандалами и заканчивалась на вделанном в стену кольце. На тарианском ошейнике девушки были выгравированы четыре рога боска и символ города Коро-ба, который Камчак велел использовать как мой личный знак. Надпись на кольце гласила: «Я – женщина Тэрла Кэбота». Я поправил на девушке ошейник и отошел к дальней стене фургона: хотелось побыть одному и подумать.

    Однако тут же мелодично зазвенели цепи на ногах у девушки, пристально вглядывающейся мне в лицо – Что там написано? – спросила она.

    Я не ответил.

    – Чей это фургон? – взмолилась она.

    Я хмуро посмотрел на нее, и она тут же прикрыла лицо рукой, стараясь при этом, чтобы шелковая накидка плотнее окутывала её тело. Цепи, охватывающие её запястья, тянущиеся к щиколоткам и дальше к кольцу в стенке фургона, вызывали во мне ненависть Над прижатой к лицу ладонью блестели наполненные страхом глаза девушки.

    – Чей это фургон?

    – Мой, – ответил я.

    Девушка замерла от неожиданности.

    – Нет, не может быть, – выдавила она из себя. – Это фургон какого-то командира, он командует тачакской тысячей.

    – Я и есть этот командир, – ответил я.

    Она провела рукой по лицу, словно пытаясь отогнать от себя сон.

    – А что написано у меня на ошейнике?

    – Что ты – девушка Тэрла Кэбота.

    – Твоя девушка?

    – Да.

    – Значит, я – твоя рабыня?

    – Да. – Она не в силах была больше произнести ни слова.

    – Да, ты принадлежишь мне, – подтвердил я.

    Из глаз у неё потекли слезы, оставляя на шелковой накидке мокрые пятна, но она так и продолжала стоять не в состоянии их остановить.

    Я опустился рядом с ней на колени.

    – Все хорошо, Элизабет. Все уже позади, – постарался я её успокоить – Тебе больше не будут причинять боль. Ты больше не рабыня. Ты свободна.

    Я нежно взял её скованные цепями руки и отвел их от её лица. Она попыталась отвернуться.

    – Пожалуйста, не смотри на меня, Тэрл, – пробормотала она.