– Да? – откликнулась она, опуская зеркальце.

    – Думаю, я знаю, почему Камчак отдал тебя мне, помимо, конечно, того факта, что считал, будто я смогу использовать хорошенькую женщину для ведения хозяйства.

    Она рассмеялась.

    – Я рада, что он так поступил, – призналась она.

    – Вот как? – выразил я свое удивление.

    Она улыбнулась и снова погляделась в зеркальце.

    – Конечно. Кого ещё он мог найти достаточно глупого, чтобы меня освободить?

    Какое-то время я не мог вымолвить ни слова.

    – Так почему он так сделал, как ты думаешь? – поинтересовалась она.

    – На Горе считается, что только женщина, познавшая всю глубину рабства, может быть по-настоящему свободной.

    – Я не уверена, что до конца понимаю это.

    – Здесь, очевидно, дело не в том, действительно ли женщина свободна или является рабыней; не в самих надетых на неё цепях, ошейниках или клейме.

    – А в чем же?

    – Вероятно, считается, что только женщина, в высшей степени подчиняемая чужой воле, способная себя подчинить, полностью отдаться, раствориться в мужских объятиях, может быть настоящей, истинной женщиной, и, являясь таковой, она, следовательно, является свободной.

    Элизабет рассмеялась.

    – Эта точка зрения не для меня; я, в конце концов, американка – свободная женщина! – заявила она.

    – Я говорю не об ошейнике и цепях.

    – Нет, все это только глупая теория.

    – Может, и так.

    – Я нисколько не уважаю женщин, способных полностью отдаться мужчине, – встряхнула она головой – Это меня не удивляет, – признался я.

    – Женщина – такая же личность, как мужчина, ничуть не меньше – Мне кажется, мы говорим о разных вещах.

    – Возможно.

    – В нашем с тобой мире слишком много говорят о личностях и очень мало – непосредственно о мужчинах и женщинах как таковых. Из-за этого люди привыкают видеть в человеке прежде всего личность, мужчины уделяют меньше внимания своей мужественности, а женщины привыкают к мысли о недостойности вести себя по-женски.

    – Чепуха! Все это чепуха! – Я говорю не о словах, используемых на Земле для обозначения этих вещей и понятий, а о том скрытом за словами смысле, который лежит в основе наших действий.

    Она наморщила свой хорошенький лобик. Я продолжил.

    – Что если бы нами в гораздо большей степени руководили законы природы, естественный голос крови, а не общественная мораль и надуманные условности? Представь себе мир, где искренние отношения между мужчиной и женщиной, их естественное влечение друг к другу внезапно были подменены требованиями какой угодно морали, лежащей в основе процветания общества как такового, действующей именно на благо общества, а не конкретного человека, общества, склонного воспринимать индивидуума как частичку самого себя, как функционирующую частичку, в которой половое различие отступает на второй план по отношению к профессиональному мастерству?

    – Пытаюсь представить.

    – Ну а какой, по-твоему, будет результат?

    – Даже затрудняюсь сказать.