– Скоро начнется представление? – спросила Элизабет у Камчака.

    – Да, – ответил он.

    – Что-то мне расхотелось смотреть, – сказала Элизабет.

    – Отправь её домой, – предложила Африз.

    – Думаю, я сумею допрыгать на одной ноге, предположила Элизабет.

    Я сомневался, что это окажется ей под силу, учитывая её состояние.

    – Сможешь, – сказала Африз. – У тебя сильные ноги.

    Бегала Элизабет, конечно, хорошо, но чтобы прыгать… Она оторвалась от моего плеча.

    – Освободи её, – сказал Камчак.

    Я достал кошелек из пояса, чтобы вытащить ключ от цепей.

    – Нет, я лучше останусь, – произнесла Элизабет.

    – Если господин позволит, – вставила Африз.

    – Да, – сказала Элизабет, сердито посмотрев на нее. – Господин позволит?

    – Ладно, ладно, – сказал Камчак.

    – Благодарю тебя, господин, – вежливо сказала Элизабет и вновь уложила голову мне на плечо.

    – Ты должен купить её, – сказал Камчак.

    – Нет, – ответил я.

    – Я назначу подходящую цену, – сказал он.

    – Нет, – ответил я.

    – Ну что ж, тебе виднее, – сказал Камчак.

    В это время фигура женщины в черных одеждах появилась на ступеньках фургона, торговавшего пагой. Камчак ткнул Элизабет в бок.

    – Смотри, ты, ничтожная кухонная девка, научись хоть чему-нибудь.

    Я заметил члена касты палачей, одетого в плащ, но не придал этому значения. Я был уверен, что это именно тот, который периодически встречался мне в лагере. Впрочем, я скоро забыл о нем.

    Представление вот-вот готово было начаться. Африз внимательно смотрела на сцену. Глаза Камчака блестели. Даже Элизабет приподняла голову с моего плеча и чуть-чуть привстала на колени, чтобы лучше видеть.

    По ступенькам фургона спустилась женщина, одетая в черное, с густой вуалью на лице. У подножия лестницы она остановилась и замерла. Вступили музыканты – сначала барабаны, выбивающие ритм, затем остальные.

    Прекрасная фигура танцовщицы заметалась под музыку, уворачиваясь от чего-то угрожающего, выкидывая руки вперед, словно бежала сквозь толпы в горящем городе. На заднем плане, поначалу незаметная, появилась фигура воина в алой тунике. Он приближался, и теперь казалось, куда бы девушка ни бежала, она везде натыкалась на воина, и наконец его рука легла на её плечи, он запрокинул девушке голову, и она подняла руки в жесте покорности. Воин развернул девушку к себе и обеими руками сорвал с неё тяжелый балахон-девушка осталась в черном легком платье – и вуаль.

    Толпа издала восторженный крик. Лицо девушки исказилось в наигранной гримасе ужаса, но она была прекрасна. Разумеется, я, как и Камчак, видел её и раньше, но наблюдать её вот так, в свете костра, было новым наслаждением. Черные волосы девушки были длинными и блестящими, у неё были темные глаза и загорелая гладкая кожа.

    Казалось, она о чем-то молила воина, но тот не двигался.

    Она отчаянно пыталась вырваться, но не могла.

    Тогда воин убрал руки с её плеч, и под крики толпы девушка опустилась к его ногам и выполнила церемонию подчинения, встав на колени, уронив голову и протянув к воину руки со скрещенными запястьями.